Эльф с радаром - Анна Лерой

— Ой, жених это хорошо. Новый жених — это еще лучше. Одним мужем не будешь сыта, больше мужей — больше добра! — изрекла орчиха мудрость и восторженно вздохнула, видимо, вспомнив что-то из молодости.

Я медленно выдохнул. Пока Лкаш витала в воспоминаниях, у нас появлялось время подготовиться к очередной пачке откровений от «самой мудрой женщины».

— Первый этап пройден, — дрожа, выдохнула Леона. Я согласно кивнул. Дальше нас должны начать кормить витаминами, чтобы герои росли правильно, а то, мол, совсем хилая молодежь пошла. Под витаминами скрывались очень странные вещи: от тертых мухоморов до сердечных клапанов сильфид. Последние вообще занесены в местную Красную книгу, и подозревал я, что именно из-за Лкаш.

— Ну, присаживайтесь, родненькие, — снова замерцала глазками Лкаш и потянула нас к столу. В пристойном зале трактира было подозрительно тихо — ни пьяного дебоша, ни разнузданных танцев на столе, и только макушка лысого бармена дрожала над стойкой. Мертвый сезон прям. Вообще Лкаш была за добро и справедливость. Вот только добро у нее было свое собственное, и она его наносила и направо, и налево.

— Ты пей-пей, красавишна, вырастешь большой гномкой!

Леона округлила глаза и тоскливо на меня глянула, мол, куда ж еще больше? Но я сжал челюсти и попытался отвлечь нашу магичку.

— Лкаш, а у меня дракон есть. Большо-ой. Огнедышащий! Непослушный!

— Прям вот непослушный?

— От рук отбился.

— Свеженькой? Или дохлятина старая? — морщинистые фиолетовые губы сложились уточкой, а костлявая старческая нога томно переплелась с другой такой же ногой.

— Огонь, а не дракон! Непослушный мальчик! — закивала Леона. — Приструнить надо!

Лкаш прикрыла глаза, свернула ноги кренделем и прислушалась к музыке сфер — советовалась с собственным подсознанием. Хотя где орки и где музыка? Мы с Леоной замерли и настороженно ждали. Подруга даже от нервов выхлебала то, что ей Лкаш впихнула в руки. Зря, конечно, еще бородавками покроется или вместо Леоны Леоном станет, но бежать и выковыривать из желудка гадость было поздно.

— Ну так и быть, — томно вздохнула орчиха и облизнулась. — Давай свой магарыч — и завтра отправляемся. Как раз я его за ночь опробую.

— Ка-какой магарыч? — заикнулся я. Это же, наверное, то самое «сто…», что не влезло в письмо!

— Димиэльчик, лапушка, ты же не скажешь доброй бабуле Лкаш, что твои вкусные эльфячьи ушки прохлопали моего статного жеребца, которого ты мне должен был привести?

— Жеребца? Да где ж тут о жеребце было сказано? — я помахал перед ее носом запиской.

— Сто… сто… — Лкаш почесала затылок, тюрбан сдвинулся, обнажая почти что лысую голову и три волосинки. — А! Я ж этой гномке и говорю: «Стой, я забыла, что хотела сказать», а она мне — ваше письмо закончено. Ну никакого сочувствия к мудрой старой женщине. А гномы жесткие, даже супа не сваришь.

Леона подавилась воздухом. А я смолчал: меньше знаешь о чужих диетах, лучше спишь.

— Так это, где мой жеребец? Мой гигант с краном? Великан и покоритель? — кокетливо хлопнула ресничками Лкаш.

Я завис, Леона тоже подвисла, в тишине было слышно, как стучат зубы у бармена.

— Димиэль, прохвост! Ты опять нас в дыру какую-то притащил. Здесь же дышать невозможно! Рассадник клопов и тараканов! Черни и поганых нелюдей, — а это Хлюдовик заявился. Кудри напомажены, сапоги с набойками, плащ блестит, выражение лица говнистое — сразу видно, вышел в люди, покрасоваться.

— Жеребец! — воскликнул я, вздевая вверх руку и указывая — невежливо, но мне-то какое дело — на Хлюдовика пальцем. Хлыщ подозрительно на меня покосился и замер, осмотрелся, понял, что как-то не вовремя он зашел. Вот только поздно, батенька.

— Мда-а? — с сомнением протянула Лкаш и даже очки сняла, чтобы Хлюдовика разглядеть.

— Еще какой!

— А тощий-то! — покачала головой Лкаш.

— Это у тебя очки сломались. Гигант! Снаружи, может, и так себе, зато какой шланг!

— Ну не знаю, я люблю помясистее, — орчиха, переваливаясь как уточка, оказалась возле хлыща и обошла его по кругу, даже со знанием дела общипала его за филейную часть. Хлыщ слегка взбледнул и попытался вяло отбиться. Он еще не догнал, что происходит. Видимо, в своем танке отсыпался.

— Она же это не в смысле… — прошептал Хлюдовик и покосился на Леону, наверное, ко мне он изначально доверия не испытывал.

— Да кто же её знает, родной, — притворно вздохнула Леона. — Ты же понимаешь, орк — это дело такое. Она нам нужна, ну а если ей приспичит тобой закусить, то дело прежде всего.

— Красавец! — заключила Лкаш, закончив осмотр. — Так бы и съела! Люби меня до утра… О, чой это он?

Я отошёл на два шага. Жертвенный Хлюдовик лежал без чувств.

— От восторга проняло, — сказал я. — Орки, кстати, людей едят?

— Не, ну в этом… — Лкаш подумала. — Жрать особо нечего, но хорош. Жопка мягенька и гладенька. По молодости я с такими таку любоф крутила! Может, тряхнуть стариной?

И она тряхнула. Мы все побледнели. Когда Хлюдовик очухается, он точно предпочтет быть съеденным.