Умоляй меня - Грейс Дрейвен

Час перед ужином он провел в одиночестве в соларе⁶. До приезда сестер помещение было пустым, обставленным только двумя стульями, столом и сундуком для хранения вещей. Гобелены, закрывавшие стены, посерели от пыли и были испещрены дырами, оставленными молью. Теперь с добавлением двух вращающихся колес, большего стола и нескольких табуретов комната казалась почти переполненной. Гобелены были сняты, очищены от пыли и заштопаны. Они висели на своих обычных местах такие же яркие, как тогда, когда его мать и ее женщины впервые изготовили их.

В одном из разговоров Луваен призналась, что у нее не хватает терпения для рукоделия.

— Я шью, потому что должна, — она посмотрела на гобелены и поморщилась. — Такая замысловатая вышивка предназначена для тех, кто любит иголку и нитки.

Баллард улыбнулся и взял один скрученный моток льняной пряжи из корзины. Нитка под его большим пальцем была мягче шелка. Может, она и не была хорошей швеей, но она творила магию на своем колесе. Даже ее сестра сказала это однажды вечером за ужином, когда Магда отчитала Эмброуза за то, что он украл у нее Циннию, чтобы помочь ему сшить гримуар.

Девушка пожала плечами:

— Не самый лучший мой талант. Луваен лучше и быстрее, чем большинство. Наш папа говорил, что если мы дадим ей солому, она превратит ее в золото.

Луваен недоверчиво фыркнула:

— Если бы только это было правдой. Я бы управляла империей с таким талантом.

— Императрица Луваен, — пробормотал Баллард и бросил моток в корзину. — Подходит.

Когда он пришел, все сидели за столом на кухне. С тех пор, как Луваен укоротила его когти, он ел вместе с ними, орудуя вилкой с привычной легкостью. Цинния больше не таращилась на него, прежде чем отвернуться. Она привыкла к его внешности, хотя это не имело значения. Она редко смотрела на кого-либо, кроме Гэвина, который старательно игнорировал свирепый взгляд Луваен, когда его собственное восхищение Циннией становилось слишком горячим.

Магда сдержала слово, данное Гэвину, и подала жареный кусок кабана, политый медом и травами. За столом воцарилась тишина, все принялись за еду, пока Цинния не склонилась мимо сестры, чтобы привлечь внимание Балларда.

— Господин, мы хотели бы получить разрешение украсить ваш зал к Вечеру Матери.

— Мы? — Луваен замерла с вилкой на полпути ко рту.

Цинния задрала нос:

— Да, мы. Мы с Гэвином обсуждали это, — она улыбнулась Балларду.

Ее сестра не обратила внимания, но Баллард уловил вспышку боли, промелькнувшую в глазах Луваен. Он не мог предложить никакого утешения в этом вопросе. Цинния медленно разрезала узлы на свинцовых нитях, которые так долго связывали ее с Луваен. Луваен немного истечет кровью, но потом она исцелится. Он чувствовал нечто подобное, когда Гэвин покинул Кетах-Тор в первый раз и отправился в мир, находящийся вне его защиты.

— Мы уже давно не праздновали Модрнихт в Кетах-Торе. Я не понимаю, почему бы и нет.

Цинния хлопнула в ладоши:

— Мы можем завтра пойти в лес за вечнозелеными ветками?

Баллард взглянул на Эмброуза:

— Не хочешь поставить на отказ?

Эмброуз покачал головой:

— Я ставлю только на успешные результаты. Я уверен, что не выиграю, — он ухмыльнулся, увидев завороженное выражение лица Гэвина. — Мальчик, будь внимателен. Ты сейчас обслюнявишь себя.

Гэвин вздрогнул, чуть не опрокинув свой кубок:

— Прости, — он сделал глоток вина, прежде чем ответить Циннии. — Мне придется вытащить сани и проверить, не нуждаются ли они в ремонте, — он обратился к Балларду: — Если у тебя нет чего-нибудь, в чем я мог бы тебе помочь, я отведу женщин собирать ветки.

Баллард покачал головой:

— Ты свободен. Я завтра буду заниматься ковкой.

— О, вы делаете меч? — Цинния не могла бы казаться более взволнованной, чем если бы он объявил, что переплавляет золото на ювелирные изделия.

— Ничего такого интересного. Гэвин — мастер меча, а не я. Это просто ведро с гвоздями для Магды.

— Оу.

Магда указала вилкой на разочарованную Циннию:

— Не говори так мрачно, девочка. Ведро гвоздей гораздо полезнее, чем лезвие. Я не смогу воткнуть меч в доску для прочесывания.