Корректор реальности - Олег Языков

Андрей охнул. Звякнул люк, и тут нам прилетело прямо в левый борт. Танк дернулся и закрутился на сбитой гусенице…

* * *

Спас нас Андрей. Он выскочил на башню танка и стал размахивать красным флагом. Какой-то наш танчик, до которого, как до жирафа, не дошло, что в голове нашей колонны идет трофейный танк, решил пополнить свой боевой счет нашей «тройкой». Стрелять бы еще научился, засранец! В общем, когда я еле-еле живой от пережитого испуга вылез из танка, Дед уже пытался организовать показательный мордобой. Наш экипаж, с красными, озверевшими мордами, собачился с высунувшимися из люков танкистами подошедшей вплотную бэтэшки. Дело пахло судом Линча.

– Пр-р-екратить! Экипаж, смирно!

Сдавленно рыча, мои диверсанты отошли к подбитому танку и сделали вид, что они встали по стойке «Смирно». Уже что-то… В это время, лязгая траками, к нам подлетел Т-34. Скрипнул башенный люк, из него вылупился какой-то командир и недовольным голосом прохрипел: «Кондаков! Опять ты что-то наворотил?!»

– А что я, что я, товарищ старший лейтенант?! Гляжу – немцы! Ну, я дал…

– Ага! Дал он! Третьим снарядом только и сумел гусеницу сбить. Сзади, да в упор! Стрелок, понимаешь… – Дед пренебрежительно цвиркнул длинной струйкой слюны.

Старший лейтенант в люке только болезненно скривился.

– Ваши люди целы, товарищ…

– Капитан. Капитан Залетнов. Мы-то целы… А вот машину ваш снайпер повредил.

– Как повредил, так и поможет отремонтировать! Слышь, Кондаков! А ну, вылезай со своим экипажем! Взяли кувалду, и давай, чини гусеницу, понял?

– Е-е-сть чинить гусеницу… – упавшим голосом ответил безрадостный Кондаков. – Пошли, ребята…

– Вот так-то! Вы уж извиняйте, товарищ капитан! Чего в бою не бывает! – Старший лейтенант козырнул и провалился вниз. Танк взревел и дернул вперед, выплюнув на нас черное облако гари из изношенного двигателя.

– Тьфу, ты, черт! Раздолбай на раздолбае… – пробурчал Каптенармус, аристократично разгоняя ручкой дым перед носом.

В это время со стороны пшеничного поля раздались пулеметные очереди. Там, среди золота колосьев, черными акульими плавниками мелькали наши мотоциклисты.

– Ты вот что, Каптенармус… Сел бы ты в башню за пулемет… Вишь – стреляют еще.

Каптенармус еще раз бросил злобный взгляд на экипаж бэтэшки, который в неизбывной тоске смотрел на сбитую гусеницу, и полез в танк.

– А вы что стоите, мастера танковых атак? Приказ получили? Фронт работ перед вами, приступайте! Дед, присмотри тут за ними…

– А ты куда?

– А я пойду, прогуляюсь немного. Разомнусь, так сказать. Андрей! Возьми мой автомат и за мной!

* * *

Колонну разметали качественно. В кабинах машин, в кузовах грузовиков, на обочинах – везде лежали одиночные серые холмики и кучки убитых немцев. Такое впечатление, что был приказ «Пленных не брать!» А может, и был, кто его знает… Куда в такой ситуации прикажете девать пленных? Лучше уж так, на поле боя… За землей пришли – так получите, битте-дритте! Вон, пулеметы-то в пшенице еще грохочут.

Мы с Андреем подошли к разбитой и перевернутой машине. Весь ее груз высыпался и разлетелся. На дороге валялись металлические бочки, картонные ящики с яркими этикетками, бумажные мешки с непонятным содержимым.

– Андрей, это не бензин в бочках?

Подойдя к одной из бочек, Андрей мазанул пальцем темное пятно возле пробки и понюхал его.

– Не-е, масло какое-то…

– А ты вон ту посмотри, красную…

Андрей оглянулся, подошел и, крякнув, поставил бочку на дно. Поискал горловину, еще раз крякнул, теперь разочарованно, и перевернул ее вверх ногами. Показалась пробка. Аккуратно и мягко стукнув пару раз прикладом автомата, он отвинтил ее и принюхался к содержимому.

– Точно! Бензин! А какой – не пойму…

– А есть разница? Давай, заворачивай. Сейчас до наших докатим, пусть зальют…

Пришлось вернуться. Бригада шабашников из бэтэшки, зло переругиваясь, натягивала на катки гусеницу. Рядом, с «пальцем» в руке и кувалдой на плече, прохлаждался Дед. Ему только колхозницы для скульптурной группы и не хватало. Шабашники ухнули, потянули. Ну-ну, бог вам в помощь, ребятушки. Подкатив бочку к корме танка, мы пожелали труженикам новых производственных успехов и отправились дальше.

Опять трупы… Трупы в мышиного цвета мундирах валялись среди разлетевшегося от разрывов снарядов и таранных танковых ударов барахла. Вот один герой загреб руками, вылезшими из засученных рукавов, пучок макарон и прижал их к окровавленному животу. Не помогло… Среди рассыпанного сахара и муки лежали какие-то мятые, заляпанные маслом и бензином, яркие глянцевые журналы. Ба! Порнушка! Ай да фрицы, ай да сукины дети! Продвигают, так сказать, германскую порнокультуру на восток. Ну-ну… Идем дальше.

Вот смятый в хлам лакированный зад «опель-адмирала», уткнувшегося носом в телеграфный столб. Около богатой машины суетится батальонный комиссар Оксен. Что-то надыбал контрразведчик.

На заднем сиденье автомашины видны два туго набитых, перетянутых мягкими ремнями желтых портфеля. Оксен с натугой тянет их на себя и относит к ждущему его танку. Обернулся, заметил…

– Капитан! Как ваши дела?

– Все бы отлично, товарищ батальонный комиссар, если бы не ваша бэтэшка…

– А что так?

– Да после того, как мы расстреляли и протаранили несколько грузовиков, наш БТ сбил нам гусеницу… Наверное, вы забыли им сообщить, что в танке свои.

Оксен начинает багроветь. Однако он отлично понимает, что крыть ему нечем, и мне он не начальник. Я, благожелательно улыбаясь, смотрю прямо ему в глаза.

– Консервы нашли, товарищ батальонный комиссар?

Оксен багровеет уже как синьор Помидор. Дальше уже некуда. Пожалуй, хватит шутить.

– Начинаю сомневаться – разведчик ли вы, товарищ капитан. Такие легковые машины – признак штаба. И достаточно высокого штаба. И в таких портфелях колбасу не возят. В них возят секретные документы. Как вы думаете?

– А что тут думать? Я и так знаю – это штаб 11-й танковой дивизии немцев. Майора я ведь вам предоставил? Ну, вот! – Я подошел к машине, за воротник приподнял лежащего на руле убитого водителя и достал его солдатскую книжку. – Извольте видеть – 11-я танковая! А офицеры где?

– В пшеницу удрали. Ищут их уже… Никуда они не денутся. Ну, и какие дальнейшие выводы у командира Разведупра ГШ?

Я посмотрел в чистое безоблачное небо.

– А простые выводы… Штабные уже по радио передали своим о разгроме колонны. Вон у них рация-то стоит… Немцы рядом – километров восемь-десять. Сейчас уже, пожалуй, стягивают танки для удара по вашей группе. Да еще и авиацию вот-вот вызовут. Надо немедленно рвать вперед, на Дубно! Нельзя дать опомниться немцам и подготовить противотанковую оборону, товарищ батальонный комиссар.