Бродяга Гора - Джон Норман

— Он прибыл по реке с востока или с запада? — спросил стражник.

— Насколько мне известно, с востока, из Лары, — ответил Тасдрон.

— Именно это утверждает и он, — сказал стражник.

— В моей таверне, — сказал Тасдрон, — у него едва не вышла стычка с Клиоменом, пиратом. Его чуть не убили, что едва ли было бы возможно по отношению к гонцу Рагнара Воскджарда. Да и мечом этот парень, похоже, не владеет.

— Никто и не говорит, что это гонец, — заметил стражник. — К нам поступили сведения насчет того, что ему известно местонахождение топаза. Быть гонцом и знать, где камушек, — не совсем одно и то же.

— А эти сведения заслуживают доверия? — осведомился Тасдрон.

— Они заслуживают проверки. Их источник — донос, поступивший от свободной женщины, которую он же и содержит, — ответил стражник.

— Понятно, — хмыкнул Тасдрон. — Надо думать, у вас это не первый случай такого рода?

— Уже четвертый, — ответил стражник, скривившись.

— А жилище его вы обыскали как следует?

— Ясное дело. Дом небольшой, и мы там обшарили все, от пола до потолка. И сад осмотрели.

— Ну и что нашли? — спросил Тасдрон.

— Ничего, — сказал стражник.

— А содержанка хорошо к нему относится?

— На дух его не переносит.

— Тебе не кажется, что она просто-напросто решила содрать с вас деньжат?

— Похоже на то, что деньги ей небезразличны, — согласился стражник.

— Десять серебряных монет — сумма нешуточная, — произнес трактирщик. — Стражники из Арской фактории, которые тоже ищут топаз, сулят доносчику только шесть.

— Обрежь веревки, — приказал командир одному из своих подчиненных.

Тот полоснул по путам клинком, и я упал с высоты, но ухитрился встать на ноги.

— Крепкий малый, — заметил стражник.

— Спасибо на добром слове, — буркнул я. — И тебе, Тасдрон, спасибо. За заступничество.

— Пустяки, не за что, — отозвался трактирщик и ушел.

— Ты можешь идти, — сказал мне командир. — Забери свои вещи, они у двери.

— А что бы со мной было, найди вы у меня топаз? — спросил я.

— В лучшем случае — это при большом везении! — тебя ждала бы скамья гребца на казенной галере. Пожизненно.

— Понятно, — сказал я.

— Иди, иди. И вещички свои не забудь.

— Ухожу, ухожу.

У двери я натянул на себя обрывки туники, забрал свой кошель и пояс для меча со вложенным в ножны клинком. Рядом с охапкой моих вещей в одежде свободной женщины, но со связанными руками и лодыжками лежала мисс Хендерсон.

— Забирай ее, — сказал стражник. — Она твоя.

Я окинул Беверли взглядом. Та отвела глаза.

— Парни, которых ложно обвиняли подобные потаскухи, раздевали этих мерзавок, отводили на рынок и продавали.

Присев рядом с ней, я развязал путы на ее ногах, помог ей встать, освободил ее руки и вышел из помещения. Беверли последовала за мной. Отойдя на некоторое расстояние от штаб-квартиры стражи, я остановился, повернулся к ней и сказал:

— Если тебе нужны были деньги, могла бы попросить у меня. Я бы не отказал.

— Останься со мной сегодня ночью, — попросила она.

— Сегодняшнюю ночь я проведу в какой-нибудь таверне.

— Зачем ты туда пойдешь?

— Там есть интересные женщины, — сказал я.

— Какие-то жалкие рабыни!

— Они самые, — подтвердил я.

— Я свободная женщина, — промолвила Беверли. — Неужели ты находишь каких-то рабынь более привлекательными, чем я?

— Конечно, — хмыкнул я.

— Но почему? — спросила она.

— Да по одной-единственной причине. Они рабыни, и ими можно владеть безраздельно.

— Это делает их достойными восхищения, не так ли? — с горечью вымолвила мисс Хендерсон.

— Именно так.

— И несомненно, — сердито добавила Беверли, — они очень страстны и чувственны. В отличие от своих свободных сестер они не проявляют холодности и безразличия.

— Им это не позволяется, — сказал я.

— Терпеть не могу этих рабынь! — воскликнула мисс Хендерсон.

Я ограничился тем, что пожал плечами.

— Ну почему, почему мужчины предпочитают их свободным женщинам?

— Да потому, что они рабыни.

— А в чем разница? — спросила она.

— Во многом. Различий тысячи, но основное заключается в том, что рабыня во всем повинуется мужчине. И это делает ее настоящей женщиной. Женщиной в полном смысле этого слова.

— Отвратительно!

— Может быть, — сказал я.

— Ни один мужчина никогда не сможет сломить мою волю.

— Обычно нечто подобное произносит женщина, желающая, чтобы ее волю сломил сильный мужчина.

— Ненавижу рабынь! — повторила она. Я промолчал.

— Останься сегодня ночью со мной.

— Зачем?

— Чтобы сломить мою волю. Обойдись со мной как с рабыней и обрати меня в рабство.

— Ты женщина с Земли.

— Понятно. Я не такая, как они, да?

— А ты нуждаешься в том, чтобы тебе это сказали?

— Нет! Я это и так знаю.

— Вот и прекрасно!

Я окинул ее взглядом.

— Сломи мою волю, чтобы я отдавалась тебе так же покорно, так же безропотно, так же страстно, как эти шлюхи из трактиров. Овладей мною, Джейсон!

— Лучше уж я пойду в таверну.

— Ненавижу тебя! — крикнула Беверли.

Я отвернулся от нее и направился к дому. Спустя мгновение, потребовавшееся чтобы надеть сандалии, она побежала за мной.

— Джейсон! Подожди! Подожди меня!

Ждать я не стал.

Дойдя до дома, я открыл дверь, заглянул внутрь и, отступив в сторону, знаком предложил ей войти первой.

— Я думала, что войду в дом следом за тобой, — сказала Беверли.

— Ты свободная женщина, — указал я. — Тебе следует войти первой.

Она глянула на меня с опаской.

— А что ты собираешься делать со мной внутри?

— Ничего.

— Куда ты спрятал топаз?

— Какой топаз?

Застонав от ярости, Беверли вошла в дом. Первой, как подобает свободной женщине.