Маятник Судьбы - Денис Чекалов

– Собакоглаву вашего положения нет нужды самому проверять, как работают его заведения, – усмехнулся я. – Вы хотели со мной поговорить.

– «Три маслины» – мой первенец, – ответил гнолл, тяжело дыша. – Налей мне чего-нибудь, Джонни.

Я вновь лениво повернулся – не скажу, что я друг дона Джузеппе, но мне не очень хотелось, чтобы крестного отца мафии гноллов убили прямо под моим носом.

В дальнем углу уже никого не было.

– Аспониканцы совсем прижали меня, – пожаловался дон Джузеппе, принимая бокал. – Они поймали двух моих курьеров и закопали в землю так, что видны были только головы.

– Нас не интересуют такие подробности, дон Джузеппе. – Франсуаз улыбнулась так мило, что стало понятно: ее вообще не интересует ничего, что может сказать этот человек.

– Меня тоже, – признался он. – Но приходится их знать. Когда муниципалитет организовывал благотворительные мероприятия по всему городу в помощь этим изумрудным гоблинам, кому в итоге пришлось за все платить? Дону Джузеппе. Когда мэр выставлял свою кандидатуру на второй срок, кто выкладывал денежки? Дон Джузеппе. А что теперь делает полиция, чтобы защитить мои интересы от орков? Ничего.

Я задумался. Что может быть хуже, чем согласиться стать посредником между двумя конкурирующими кланами мафии? Разве только подождать, пока они начнут войну на улицах.

– Это спокойный город, мистер Амбрустер, – продолжал дон Джузеппе. – И видит бог, я хочу, чтобы он таким и оставался. Но если орки станут отнимать мои территории…

Раздалось три выстрела.

Я критически осмотрел своего собеседника и не без удовлетворения обнаружил, что в его теле не оказалось ни одной новой дырки.

Стреляли где-то снаружи.

– Ну вот, я же говорил, – укоризненным тоном произнес гнолл.

Франсуаз уже соскользнула со своего стула, в ее правой руке был зажат крупнокалиберный пистолет.

Несколько посетителей встали со своих мест, но в клуб «Три маслины» не приходят люди, которых пугают звуки вы­стрелов.

Вот если бы то была полицейская сирена…

Человек лежал на заднем дворе, три пули разворотили ему затылок так аккуратно, что видны были мозги. Я перевернул его, желая увидеть лицо, и глаза умирающего сверкнули в тусклом свете фонарей.

– Если он и хотел кого-то убить, – хмыкнул я, – то его опередили.

– Я еще отомщу ему, – прохрипел человек. – Только приду снова.

– У него бред, Френки, – констатировал я.

Двое гноллов-охранников вернулись, пряча оружие в кобуру – им удалось спугнуть убийцу, но они так и не смогли его догнать. Девушка опустилась на колени перед неизвестным.

– Странно, что он все еще жив, – сказала она.

– Исправь это, – буркнул я.

– Я спрятал перстень, – прошептал незнакомец. – Он не нашел его. Столик, за которым я сидел.

Потом он умер. Я встал, осматривая свои пальцы, запачканные в крови. Я брезглив.

– Это не мой человек, – озадаченно сказал дон Джузеппе, подходя к нам. – Смотрите – официант нашел этот конверт, он был приклеен пластырем к нижней стороне стола.

Я хмуро взглянул на гнолла и развернул бумагу. Внутри находился только один предмет – небольшой старинный перстень, и хотя я неплохо разбираюсь в драгоценностях, мне так и не удалось определить, к какой культуре он принадлежит.

На серой бумаге были нацарапаны какие-то знаки.

– Это древний асгардский, – пояснил дон Джузеппе, разворачивая конверт.

– Что там написано? – спросила Франсуаз, заглядывая ему через плечо.

Моя партнерша уверена, что знает язык Асгарда.

– Какое-то имя, – ответил гнолл. – Марат.