Дом скорпиона - Нэнси Фармер

Как только Мария, бледная и подавленная, вышла из покоев Эль-Патрона, семейство Мендоса сразу же покинуло Большой дом. Вскоре отбыл и Эль-Патрон со своими телохранителями.

Матт опять остался один. Он не мог поговорить с Марией или Тэмом Лином, но, зная, что они все-таки любят его, чувствовал себя намного лучше. Он прочел книги, которые, по его мнению, они бы одобрили: ради Тэма Лина проштудировал руководство по выживанию в пустыне, а чтобы порадовать Марию, одолел нудную, запутанную книгу о святом Франциске Ассизском.

Оказывается, святой Франциск любил всех — от бандитов и убийц до нищих и бродяг, покрытых гнойными язвами (один такой бродяга был нарисован на картинке). Он сажал себе на палец цикаду и говорил: «Рад тебя видеть, сестра моя Цикада. Восхвали Господа своей веселой музыкой». Святой Франциск разговаривал со всеми — с братом Солнцем и сестрой Луной, с братом Соколом и сестрой Куропаткой. У Матта стало немножко теплее на душе; он почувствовал, что мир — это единая любящая семья, совсем не похожая на семью Алакран.

Но назвал бы святой Франциск «брат мой Клон» его, Матта?

Теплые чувства в душе у Матта мигом испарились. Он не принадлежал к живой природе. Он был дьявольским отродьем.

Везде, куда бы Матт ни направлялся, он не мог отделаться от ощущения, что за ним наблюдают. Мало того что за ним шпионит охрана — гораздо тяжелее было думать о Фелисии. Она еще хуже Тома, только никто об этом не догадывается, потому что все считают ее безобидной дурочкой. Она напоминала Матту медузу. Медуз он видел по телевизору — они плавают в океане, как яркие надувные подушечки, и ядовитыми щупальцами могут зажалить насмерть кого угодно. Ну почему, почему он не догадывался, что Фелисия ненавидит его так сильно?!

Скажем честно, в первую очередь потому, что его не любили почти все. И это его нисколько не волновало. Но ее ненависть была из ряда вон выходящей.

Раз в неделю Матт шел в конюшню и просил вывести ему послушную лошадку. Перед тем как забраться в седло, он каждый раз пытался поговорить с Розой. Он не любил ее и сам не понимал, почему старается пробудить ее угасший разум. Просто слишком уж тяжело было видеть в ней такую перемену. Если в этом существе и осталось что-то от прежней Розы, это было заперто глубоко-глубоко, будто в железный шкаф. Он представлял себе, как молотит кулаками по стенкам этого шкафа, но никто не выходит, не открывает дверцу. Он читал где-то, что больные, находящиеся в коме, слышат все, что им говорят, и людские голоса необходимы им, чтобы поддерживать жизнь мозга. Поэтому Матт рассказывал Розе обо всем, что видел и делал на неделе. Но Роза только без устали повторяла: «Желаете другую лошадь, хозяин?»

Примерно через час таких разговоров Матт сдавался и отправлялся к оазису.

— Здравствуй, брат мой Солнце,— кричал он.— Не желаешь ли немного поумерить свой пыл?

Но брат Солнце ничего не отвечал.

— Доброе утро, братья мои Маки,— говорил Матт морю ослепительно белых цветов.— Здравствуйте, брат мой и сестра моя Идиойды,— приветствовал он рабочих в коричневых робах, склонившихся над маковым полем.

Но самым удивительным в святом Франциске Ассизском и его последователях было то, с какой легкостью они отказывались от всего, чем владели. Когда святой Франциск видел босого и раздетого бедняка, он с радостью срывал с себя последнюю рубашку и сандалии. Брат Джуни-пер, один из соратников святого Франциска, много раз возвращался домой чуть ли не голышом. Матт подумал, что Эль-Патрона хватил бы удар, если бы кто-нибудь предложил ему расстаться со своей собственностью.

Пролезая через отверстие в валуне, Матт словно попадал в иной мир. В ярком синем небе лениво кружили ястребы, в тени креозотовых кустов прятались кролики. Рыбы брали хлеб у Матта из рук, а койоты подбегали и хватали куски его сэндвичей. И никому не было дела, человек он или клон.

Матт расстилал под виноградной лозой спальный мешок, а вместо подушки подкладывал под голову свернутое одеяло. Ставил рядом термос с апельсиновым соком и выбирал книгу. Вот это жизнь! В воздухе витал едва ощутимый запах креозотовых кустов, парила желтоватая сладость ложной акации. По песку пробежала большая черная оса с яркими алыми крыльями. Она искала себе паука на обед.

— Здравствуй, сестра моя Оса,— лениво сказал ей Матт. Оса лихорадочно зарылась в песок, ничего не нашла и поспешила дальше.

Матт открыл «Историю Опиума» — одну из книг, которые оставил ему Тэм Лин. Он ожидал, что это будет руководство по возделыванию мака, но обнаружил нечто совсем иное и куда более интересное. Опиум, прочитал Матт, это целая страна. Она длинной узкой полосой тянется вдоль границы Соединенных Штатов и Ацтлана.

Сто лет назад отношения между Соединенными Штагами и Ацтланом, который в те времена назывался Мексикой, были напряженными. Матт смутно припомнил, что об этом говорила и Селия. Тысячи мексиканцев бежали через границу в поисках работы.

«И тогда наркоторговец по имени Маттео Алакран...»

Матт насторожился. Это же имя Эль-Патрона! Сто лет назад он был силен и бодр.

Этот человек, утверждала книга, являлся одним из самых богатых и могущественных наркобаронов в мире, несмотря на то что его бизнес — вне закона.