Последний Магистр - Анна Клименко

…Они подошли к воротам Черного города ясным морозным днем, когда грязь под ногами промерзает хрусткими звездами, а в прозрачном воздухе вьется редкая ледяная пыль.

Альхейм брел, отдуваясь под тяжестью многочисленных кошельков с компонентами заклинаний, опираясь на массивный посох. Ильверс шагал налегке.

– Значит, все, как договорились, – уточнил Альхейм, сверля дэйлор буравчиками выцветших стариковских глаз, – сперва все ловушки, а потом уже все прочее.

Дэйлор молча кивнул; ему стало любопытно, а что же подразумевал старый маг под «всем прочим». Хотел спросить – но передумал. Какая разница? Альхейму все равно не пришлось бы дожить до следующего дня.

– Все, что найдем ценного, поделим, – добавил маг, но почему-то воровато опустил глаза.

– Да, да, – Ильверс снова кивнул, прекрасно понимая, что никто ни с кем делиться не будет.

– Тогда – вперед. Ты можешь их открыть?

Дэйлор окинул взглядом арку ворот.

Выглядело это презабавно: створки были сшиты меж собой гигантскими стежками черной, матово блестящей нити в руку толщиной. Хотя, конечно же, все Ильверс видел их уже не в первый раз.

– Ну что там? – нетерпеливо закряхтел Альхейм, – что?

– Это моя магия.

Ильверс протянул руки, легко коснулся стежка; пальцы словно погрузились в приятную теплую воду. Он не знал, как было наложено запирающее заклятье, но был уверен, что сможет убрать эти кусочки чистой Силы, этот веками не разрушившийся шов. Только взять его – и, пропустив через себя, отправить в землю, терпеливую, которая впитывает все, что туда не лей…

В груди заломило, когда Сила потекла сквозь него, стежок за стежком; Ильверс стиснул зубы, зажмурился, чтобы сосредоточиться – маг, наложивший такое заклятье, тоже был не промах. К тому же, Сила все еще оставалась чужой, неприемлемой для дэйлор – а потому выпивала досуха. Как в ту ночь, когда погиб Крюк, когда они с Тиннат и Малышом спасались от погони…

Ильверс пришел в себя от того, что Альхейм нещадно бил его по щекам.

– Что там было? – только и спросил маг. Дэйлор пожал плечами – как можно объяснить человеку то, чего тот никогда не увидит?

– Ворота свободны. Теперь… – он потянулся сознанием сквозь створки и тут же отпрянул, почуяв нешуточное преобразование. Людскую магию вещей, – твоя очередь, человек.

– Надобно открыть, – проворчал Альхейм и только моргнул, когда Ильверс одним движением бровей потянул на себя тяжеленную створку. Образовалась щель, куда можно было спокойно войти.

Альхейм несмело шагнул внутрь.

– Ого! Ильв, ты только посмотри на это!

Дэйлор проскользнул следом, и его взгляду предстало любопытное зрелище: по всей площади вокруг строений были разбросаны в иллюзорном беспорядке самые разнообразные вещи: камни, самые обычные и драгоценные, деревянные фигурки животных, великолепно сохранившиеся, маленькие горшочки с закрытыми в них жидкими компонентами… И все это разнообразие вещей, источников людской магии, частично стояло на земле – а частично висело в воздухе, поддерживаемое…

Ильверс взглянул на мир, ища черную силу. И присвистнул от удивления: людская магия и магия, доступная дэйлор, были так тесно переплетены друг с дружкой, что невозможно было отделить начало следующей ловушки от конца предыдущей; чередовались два несовместимых вида магии, сила Отражений, сама по себе воплощая ловушки, еще и поддерживала в готовности капканы людской волшбы.

И отчего он не увидел всего этого раньше, ночью, когда пришел к черному городу один-одинешенек? Вот вам еще одна загадка…

– Шутники, – Ильверс хмуро покачал головой, – они сделали все, чтобы сюда мог войти только дэйлор вроде меня и человек. Обязательно вместе.

– То есть постарались, чтобы Черный город не достался никому, – Альхейм уже раскладывал на брусчатке свои принадлежности: деревянные палочки, самоцветы, птичьи перья… Ильверс догадался, что маг собирается добавлением компонент нейтрализовать некоторые – как он это называл – взаимодействия.

Дэйлор поглядел на небо: солнце поднималось все выше, неторопливо одолевая просторы небесного купола на своем ежедневном пути.

– Альхейм, ты видишь что-нибудь такое, чего бы не понимал?

Старый маг передернул плечами. Огляделся, щурясь.

– Тут слишком много всего намешано. Я наперед не знаю. А ты?

– Думаю, мы могли бы управиться за день. Пока что… – он прикрыл глаза, потянулся сознанием к башне. И та вдруг ответила – прохладным, легким дуновением в лицо. Она ждала его, ждала столько декад, и теперь настало время. И – как же на самом деле было глупо пытаться забыть, и отвернуться, когда вот она – его судьба, его будущее, его месть. Все вместе. Совсем рядом.

Ильверс ухмыльнулся. И закончил:

– Я не вижу здесь ничего такого, чего бы не мог разобрать. За исключением вашей, людской магии.

Оживала Память Предков; но, вместо того, чтобы добавлять в собственные воспоминания Ильверса подходящие к моменту образы, выбросила из тьмы забвения странное, подвывающее песнопение:

И взойдет на вершину горы последний магистр, страшный ликом.

И будут слезы мира сего ему временем и пищей.

И наступит конец времен для народа дэйлор, благословенного землей.

Дэйлор нахмурился. К чему все это? Что за бред одержимого злыми духами? Тем более, теперь, когда ему осталось совсем немного – и тогда… все будет так, как должно было.

… К вечеру они очистили площадь и добрались до входа в главную башню. Было видно, что Альхейм устал, но лихорадочный блеск в глазах говорил о том, что маг не остановится, пока не окажется внутри. Закатное солнце алым яблоком висело над самой черной стеной, разбрасывая румяные блики по гладким, едва ли не полированным стенам строений.

Ильверс стоял у высоких двустворчатых дверей, деревянных, но обитых медными полосами. Он устал ничуть не меньше Альхейма – ведь, если человеческий маг старался по большей части нейтрализовать чужие преобразования Силы, то дэйлор, распутывая тугие узлы старых заклятий, погружался с головой в черные бушующие потоки, позволяя им беспрепятственно проходить сквозь тело. Устал – но точно также не собирался отступать ни на шаг.

Альхейм почесал бородку и кивнул в сторону дверей.

– Ну, что здесь?