"Магия, инкорпорейтед". Дорога Доблести - Роберт Хайнлайн

– Сколько ты можешь съесть? – спросила она.

– Вылезай и обсушись, – отозвался я. – Попробую выловить еще одну.

– Тогда, пожалуй, лучше возьми две или три, – подытожила она. – Скоро здесь будет Руфо.

– Кто?

– Твой слуга.

Спорить я не стал. Я готов был до завтрака поверить в семь невозможностей, а потому занялся добычей этого самого завтрака. Я ограничился всего двумя рыбами, так как последняя оказалась самой крупной из всех когда-либо виденных мной форелей. Рыбы, казалось, сами становились в очередь на право быть пойманными.

К этому времени Стар уже развела костер и тут же принялась чистить рыбу с помощью острого камня. Что ж, любая девочка-скаут и любая колдунья должны уметь разводить костер без спичек. Я и сам – если дадут несколько часов и гарантируют удачу – могу сделать то же трением двух кусков сухого дерева. Однако я заметил, что наши «гробы» куда-то исчезли. Ну, не я их заказывал, жалеть не буду. Я сел на корточки и, перехватив у Стар ее работу, начал чистить форель.

Вскоре она вернулась с какими-то фруктами, похожими на яблоки, но почти вишневого цвета, а также с изрядным количеством грибов вроде шампиньонов. Все это она несла на широком листе, схожем с листом канны, только еще больше, почти как у банана.

У меня потекли слюнки.

– Эх! Еще бы чуточку соли.

– Поищу. Только, боюсь, она будет хрустеть на зубах.

Стар приготовила рыбу двумя способами: обжарила на огне, подвесив на свежесрубленной зеленой ветви, и испекла на плоской известняковой плите, на которой разводила костер. Угли она сгребла в сторону, а на раскаленную плиту положила форель и зашипевшие сразу же грибы. В таком виде рыба казалась мне вкуснее всего.

Маленькая нежная травка оказалась местной разновидностью зеленого лука, а крошечный клевер по вкусу почти не отличался от щавеля. Эти травки вместе с солью (грубой и действительно скрипевшей на зубах, а возможно, и многократно лизанной какими-нибудь животными, что мне было абсолютно безразлично) придавали форели совершенно неописуемый вкус. Думаю, сюда внесли свою лепту еще и погода, и живописная местность, да и общество Стар – последнее в особенности.

Я все раздумывал, как бы это поэтичнее сказать: «Как насчет того, чтобы нам провести тут вдвоем ближайшую тысячу лет, а в браке или без – мне без разницы. Да, кстати, ты замужем?» Но тут нас прервали. И очень жаль, так как мне наконец удалось сложить в уме довольно изящную и очень оригинальную фразу для выражения этой простой, но старой как мир мысли.

Пожилой лысый гном – владелец револьвера-переростка – возник за моей спиной и тут же принялся браниться. Я был совершенно уверен, что ругался он на чем свет стоит, хотя язык мне был незнаком. Стар повернулась к гному, что-то спокойно сказала на том же языке, подвинулась, освобождая место, и протянула ему форель. Он схватил рыбу и откусил огромный кусок, бормоча уже по-английски:

– В следующий раз ничего ему не заплачу. Вот увидишь!

– А не надо было пытаться обжуливать его, Руфо. Возьми-ка грибов. А где багаж? Мне надо одеться.

– Вон там!

И он принялся снова пожирать рыбу. Руфо служил прекрасным доказательством идеи, что некоторым людям лучше всегда быть одетыми. У него была ярко-розовая кожа и весьма солидный животик. В то же время мускулатура у него была что надо, чего я и не подозревал, иначе был бы куда осторожнее, отнимая у него пушку. В глубине души я решил, что, если нам случится сражаться в индейской борьбе, мне придется прибегнуть к какой-нибудь нечестной уловке.

Он взглянул на меня сквозь полтора фунта форели и спросил:

– Не желает ли милорд одеться?

– А? После того, как ты позавтракаешь. И к чему этот титул «милорд»? Ведь в последний раз, когда мы встречались, ты запросто тыкал мне в физиономию своей пушкой.

– Очень сожалею, милорд. Но Она велела так поступить… А когда Она приказывает, приходится повиноваться, сами понимаете.

– Меня это устраивает. Кто-то же должен командовать. А меня зови просто Оскар.

Руфо глянул на Стар, она кивнула. Он ухмыльнулся:

– О’кей, Оскар. Претензий нет?

– Никаких.

Он положил рыбу на камень, вытер ладонь о голое бедро и протянул мне:

– Отлично! Значит, вы будете дело делать, а я уносить готовеньких?

Мы пожали друг другу руки, причем каждый при этом решил испытать силу другого. Кажется, мне удалось чуть-чуть перебороть Руфо, но про себя я подумал, что не иначе как он когда-то занимался кузнечным ремеслом.

Стар казалась очень довольной, у нее снова появились ямочки на щеках. Она уютно устроилась у огня и стала похожа на лесную нимфу, занятую чаепитием в обеденный перерыв. Внезапно она протянула свою сильную тонкую руку и положила ее поверх наших.

– Мои храбрые друзья! – сказала она серьезно. – Мои славные мальчики! Руфо, все будет хорошо.

– Вам был знак? – с интересом спросил он.

– Нет, только предчувствие. Я совершенно спокойна.

– Вряд ли можно что-нибудь утверждать определенно, – возразил Руфо, – пока мы не разобрались с Игли.

– Оскар справится с Игли. – Стар поднялась каким-то необыкновенно гибким движением. – Кончай с рыбой и распаковывай, мне нужна одежда. – Она сразу стала очень деловитой.

Стар была многолика – ничуть не меньше, чем целый взвод из Женской вспомогательной службы. И заметьте – это не гипербола. В этой женщине заключались все прочие – от Евы, раздумывающей, какой из двух фиговых листков пойдет ей больше, до современной дамы, которая жаждет оказаться в недрах самого модного магазина совершенно голой, но с чековой книжкой в руках. Когда я встретил ее впервые, она казалась чуть ли не «синим чулком», интересующимся нарядами не более, чем я сам. У меня же лично одежда не вызывала вообще никаких эмоций. Быть представителем нынешнего поколения нерях – значит получить существенную добавку к студенческому бюджету, ибо самые простые джинсы считаются тут аu fait^[14], а грязный свитер – последним достижением моды.

При второй встрече Стар была одета в лабораторный халат и узкую юбку, в которых умудрялась выглядеть одновременно и деловой женщиной, и славным парнем. Но сегодня – в это утро, или как его там назвать, – она была полна женственности и жизни. Она отдавалась рыбной ловле с такой страстностью, что не могла сдержать восторженных воплей. А через несколько секунд уже превратилась в девчонку-скаута – с пятнами сажи на щеках, с волосами, небрежно заброшенными за плечо, чтобы уберечь их от огня, пока она готовила завтрак.

Теперь же это была Вечная Женщина, которой предстояло заняться разборкой Новых Нарядов. Я-то понимал, что надеть на Стар платье было все равно что покрасить масляной краской королевские драгоценности, но следовало признать, что если мы не собираемся играть в «я – Тарзан, ты – Джейн» в этой лощине до времени, пока нас не разлучит смерть, то какая-то одежда, хотя бы для того, чтобы охранять великолепную кожу Стар от сучков и колючек, определенно понадобится.