Здесь водятся чудовища - Кристофер Сташеф

— Вопрос совершенно не к месту, — запротестовала Алуэтта. — Это старая привычка видеть врага за каждым кустом! Не удивлюсь, что враг там в самом деле окажется — поднятый из небытия одной силой твоего воображения!

— День насмарку, если не встретилось ни одного врага, — кивнула Корделия.

— А если настоящий враг появится — он может испортить день почище того! — сказала Ртуть, заметив, что ее упрекают в излишней подозрительности. — Вы уж извините, леди, что мы не разделяем ваши фантазии. И что за противник чудится вам теперь?

Алуэтта пожала плечами:

— Судя по всему, это совершенно сверхъестественное создание, которое редко встречается в природе.

— Справедливо замечено, — откликнулась Корделия.

— Может, это просто случайность, — вмешалась Ртуть. — Но оно должно следовать за нами, чтобы увериться, что это не так. Откуда вы думаете, эти монстры, мадемуазель?

— Похоже, кто-то скачет впереди и создает этих тварей, — нерешительно предположила Алуэтта.

— Похоже-то оно, похоже, — свела брови Корделия, — но зачем же, в таком случае, он оставил нам свое создание на расправу, даже не позаботившись помочь ему? Ведь эта Размазня не поддалась бы нам так просто.

— Так он это сделал специально, — воскликнула Ртуть. — Чтобы не возбуждать подозрений!

— Как легко и просто все у тебя получается, — Алуэтта покачала головой.

— Все равно, Алуэтта — не теряй бдительности. Он может быть где-то рядом. И, скорее всего, из нас троих ты первая почувствуешь его, — предупредила Корделия.

Алуэтта растерянно заморгала: ей непривычно было слышать, как бывшая соперница обращается к ней, сердечно называя по имени.

— Мне приходится сдерживать себя, — ответила она в том же тоне, словно опасаясь развеять возникшую меж ними атмосферу доверия. — Я бы не хотела, чтобы воображаемая опасность пришла раньше настоящей.

— То есть, ты хочешь сказать, как бы тебе самой не наплодить монстров, прежде чем их нам устроит наш тайный недоброжелатель? — спросила Ртуть.

Алуэтта кивнула.

— А ну-ка, немедленно прекрати! — воскликнула Корделия, заметив, что та начала задумываться. — Никаких мыслей, забудь обо всем! Откуда, ты думаешь, столько монстров у нас на пути?

Алуэтта вздохнула и спросила:

— Главное, что сейчас хотелось бы знать — он скачет за нашими мужчинами — или впереди них?

— Может, в самом деле некий безвестный недоброжелатель скачет перед нами, поднимая на пути монстров из ведьмина мха! — с саркастической усмешкой заметил Ален. — Но уж тогда бы вы точно смогли прочитать его мысли.

— Если он опытный эспер, — скептически покачал головой Грегори, — то запросто может скрыть свои мысли и затаиться так, что ни я, ни Джеффри его не почувствуем. Пока он не нападет в открытую. А делать этого он, похоже, пока не собирается. У него и так достаточно средств отравить нам жизнь.

— Может, это и есть тот загадочный «занплока», о котором кричали хобьяхи? — предположил Ален. — И это облако тумана — тоже его рук дело? Ведь именно оттуда появляются огры и прочая нечисть? А может он и есть это самое облако?

— Когда есть несколько объяснений происходящему, — вспомнил к месту поговорку Грегори, — выбирай самое простое — и не прогадаешь.

— Не надо отбривать его лезвием Оккама[1], братец, — с усмешкой сказал Джеффри, — Начинаю понимать, что чувство справедливости Алена основано не на одной логике, но и на интуиции.

— Об этом я как-то не подумал. Мне и так ясно, что замечание насчет скачущего впереди всадника пока никак не соотносится с тем, что мы видели и слышали.

— Да это всего лишь предположение, — буркнул Джеффри, — но и ты не станешь отрицать, что за всеми этими проделками стоит кто-то достаточно сообразительный и увертливый. Поэтому образ всадника вырисовывается. Не на метле же он перед нами летит.

— Почему ты так думаешь?

— Это привлекло бы к нему излишнее внимание.

Скорее всего, этот некто почти неотличим от нас. Так ему легче замаскироваться и ввести в заблуждение доверчивых поселян.

— Ну да, — скептически заметил Грегори. — А если это невидимка? Что скажешь?

— Не думаю, — сумрачно пожал плечами его брат.

— Вот и я не думаю, — заметил Ален. — Я просто предположил, что это всадник.

— Ну и где же в таком случае он скрывается? Мы несколько раз проходили равниной, где видимость открывается до горизонта — и что-то никого не увидели.

Тем более на коне, в одиночестве. Этакий романтический черный, колдун, пробуждающий к жизни всяческих монстров из ведьмина мха. В известной доле воображения ему не откажешь: один Зловред Окаяный чего стоит. Надо же было придумать такого оборотня. Он за пояс засунет любого колдуна со своими способностями к перевоплощению и умением нападать из-за кустов.

— Я думаю, он прячется за туманом, братец, — сказал Джеффри, ответив любезной усмешкой на кинжальные взгляды, которые метал в него брат.

Солнце склонилось к закату, Ален оглянулся за плечо, на оранжевый обод, светившийся за вершинами деревьев.

— Как проведем следующую ночь? Выстоим?

— А вот! — махнул рукой Джеффри, показывая на сады, уже видневшиеся впереди. — Это все-таки не дикий лес — откуда там взяться морокам? Мягкая постель и свежие фрукты нам обеспечены! Вот ведь повезло. Можно сказать, прямо под ноги катится.

— То-то и оно, — хмуро пробормотал Грегори. — Слишком уж быстро оно тут появилось. И как раз к месту — как только речь зашла о ночлеге. Не нравится мне все это…

— Не будь занудой, братец. Нельзя же шарахаться каждого куста. На свете существуют простые вещи.

Чему-то же следует, в конце концов, доверять. Вернись в реальный мир — он полон прелестей.

— И оборотней, — пробормотал Грегори.

— Что-то и у меня появились подозрения, — признался Ален.

— И ты туда же! У нас остались лишь галеты и вяленое мясо, надо хоть яблок набрать на десерт! — С этими словами Джеффри свернул коня с дороги и пустил в сторону густого сада. — Откровенно говоря, муки голода — пострашнее всякого чародейства!

— Не забывай, что там может скрываться враг с таким же неистребимым аппетитом, что и у тебя! — крикнул вслед ему Ален.

— Посмотрим, чья возьмет! — откликнулся Джеффри. — Когда я голоден, то страшен даже самому себе.

Он спрыгнул с коня, распряг его и протянул к морде сорванное яблоко.