Отречение - Ричард Ли Байерс

— Ты заплатишь мне великолепным двуручным мечом, который носишь за спиной?

Фарон был ошеломлен. Изменяя внешность Рилда на свинорылый облик орка, он превратил Дровокол в боевой топор, но запавшие, слезящиеся глаза сумели разглядеть эту иллюзию.

Не успел он справиться с изумлением, а Рилд уже покачал головой:

— Нет, меч не отдам. Я много потрудился, чтобы добыть его, и только с ним могу оставаться живым, но, если хочешь, я с его помощью вымету отсюда гоблинов. А еще у нас при себе — немало золота.

Смилла, с распущенными седыми, спутанными волосами, лежала, обложенная горой грязных, отдающих кислятиной и плесенью подушек. Она попробовала приподняться, чтобы сесть, но тут же отказалась от этой мысли. Ей явно не хватало сил.

— Золота? — переспросила она. — Знаешь, кто я, воин?

— Я знаю, — ответил за друга Фарон. — Может, не все, зато самое главное.

— Что ты знаешь?

— Экспедиция, отправленная Домом Фэн Тлаббар, — начал маг, — отважилась подняться к Светлым Землям для охоты и разбоя. Когда они возвратились, их сопровождала красивая женщина-человек. Эта колдунья и прорицательница была не пленницей, а гостьей.

Почему ты захотела прийти сюда? Может быть, спасалась от какого-то неумолимого врага или тебя привлекали грация и утонченность моего народа, а также возможность пожить в экзотическом для тебя Подземье? Я подозреваю, что ты хотела изучить магию дроу, но это — лишь предположение. Этого никто никогда не узнал.

Кстати, почему Фэн Тлаббар оказали тебе такую услугу? Это, пожалуй, самый любопытный вопрос. Кто-то воспылал к тебе нежными чувствами? Или у тебя самой имелись кого-то привлекавшие секреты?

— Я нашла способ их убедить, — ответила Смилла.

— Надо думать. Оказавшись в Мензоберранзане, ты многое делала для Дома Фэн Тлаббар, как и бесчисленные слуги из низших рас. Разница была в том, что ты занимала высокое положение, и тебе даже разрешалась некоторая фамильярность. Верховная Мать Гении позволяла тебе ужинать с семьей и присутствовать на торжественных приемах. Говорят, ты обладала такой же осанкой, выдержкой и обаянием, как дроу.

— Я была у них вроде дрессированной собачки, одетой в платье и танцующей на задних лапках. Тогда я этого просто не понимала, — презрительно усмехнувшись воспоминаниям, вставила Смилла.

— Возможно, некоторые воспринимали тебя именно в таком свете. Но другие видели кое-что еще. Верховная Мать Генни вела себя так, будто удочерила тебя. Ты находилась под ее опекой и была всего на одну ступень ниже дочери. Ты жила так, как подобает только аристократкам Мензоберранзана. Никто не осмелился посягнуть на твое место из почтения к госпоже Четвертого Дома до тех пор, пока она не ополчилась на тебя.

— Пока я не заболела, — поправила женщина.

— Пожалуй. Вызвана ли эта болезнь недостатком солнечного света, который необходим вашей расе? Или постарался враг? Если тебя отравили, значит, либо в стенах Дома Фэн Тлаббар был кто-то, соперничавший с тобой за благосклонность Генни, либо предатель, лишивший семью развлечений и помощи.

— Я так и не сумела докопаться до правды. Смешно это слышать от меня, не так ли?

— Звучит скорее как издевка. Ведь несколько жриц пробовали вылечить тебя, но почему-то их попытки потерпели неудачу, и вот тогда-то Генни без долгих церемоний выставила тебя из своей цитадели.

— Не совсем так, — поправила его Смилла, — она послала пару троллей, солдат-рабов, убить меня. Мне удалось бежать. Впоследствии я пыталась предложить свои услуги другим Домам, и благородным и торговым, но ни одна дверь не открылась перед человеком, который утратил расположение Фэн Тлаббар.

— Госпожа, — сказал Фарон, — если тебе от этого будет легче — то же самое произошло бы с любым членом нашего сообщества. Ни один темный эльф не потерпит присутствия кого-то, страдающего неизлечимой болезнью. Таков закон Паучьей Королевы — слабый должен умереть.

— Это не утешение.

— Вполне справедливо, но продолжим разговор. Будучи везде нежеланной, ты направилась в Браэрин. Ты, используя их магию, запугала обитателей вот этого «муравейника» и отвоевала себе личное пространство, что, осмелюсь предположить, было нелегко. Затем, пользуясь предсказаниями (точнее, удачными прогнозами и правильными догадками), ритуалами и собственным псионическим даром, а заодно секретами из Дома Фэн Тлаббар, ты открыла нечто вроде лавки будущего. Сначала твоими услугами пользовались только низшие расы, но твоя популярность росла и с тобой начали советоваться даже дроу, предполагавшие получить от такой встречи достаточную выгоду.

— Я о тебе ничего не знал, — вмешался Рилд, — но во всей округе советовали искать тебя, когда мы задавали вопросы.

В дверь очень громко чем-то ударили, и он оглянулся через плечо.

— Это все, что я знаю о твоих приключениях, — сказал Фарон, — но, судя по всему, сейчас у тебя начинается новый этап.

— Я не могла бы обманывать их вечно, — сказала Смилла. — У меня были и силы, и способности, но они кончаются, пожираемые недугом. Когда-то я создала себе репутацию и накопила средства с помощью магического кристалла, предсказаниями будущего, ворожбой. В последние годы я выманиваю сведения у целой сети осведомителей, которых потом обманываю одного за другим.

Угасающее существо, бывшее прежде славной волшебницей, самодовольно улыбнулось.

— Что ж, — сказал Рилд, — надеюсь, ты уже знаешь и тот секрет, который нужен нам.

Она кашлянула. Нет, это был смех.

— Даже если и так, почему я должна делиться им с тобой, темный эльф?

— Я говорил тебе, — сказал Рилд, — что мы можем защитить тебя от бугберов и гоблинов.

— Это может и железный прут на двери.

— Но если ты останешься здесь, то умрешь от голода и жажды.

— Я умру в любом случае. Я еще не старая женщина — по меркам дроу, вообще ребенок! — а похожа на древнюю колдунью. Просто я не хочу погибнуть от рук этих ничтожеств. Я правила здесь пятнадцать лет, и если умру своей смертью, значит, я победила. Понимаете?

— Ну, тогда, моя госпожа, — сказал Фарон, — такое желание предполагает сделку. Окажи нам услугу, и мы не впустим сюда бугберов.

Она пренебрежительно хмыкнула:

— Впускайте их, если хотите. Я не переношу этих животных, но вас, темных эльфов, я ненавижу еще больше. Это вы сделали меня такой, какой я стала. Я добывала вам сведения и кое-что получала за это. Но теперь, когда болезнь убивает меня, вы все можете отправляться в Абисс, где живет ваша любимая богиня, и горите вы все в огне!

Фарон мог бы возразить, что она сама решила свою судьбу в тот день, когда решила спуститься в Подземье, но к чему говорить то, что все равно им не поможет.

— Я тебя не осуждаю, — сказал он с сочувственным видом. Ни одного дроу это не обмануло бы, но в ней, несмотря на то, что она прожила среди его народа не одно десятилетие, вероятно, еще сохранились человеческие инстинкты. — Иногда я сам ненавижу других темных эльфов. И конечно, презирал бы их, если бы со мной обошлись таким образом.