Отречение - Ричард Ли Байерс

— Мои брат и сестра отправили нас в поход потому, что опасаются наших амбиций.

— Осмелюсь заметить, это очень разумно с их стороны, — сказал Фарон. — Означает ли это, что вы неохотно приняли такое поручение?

— Ни в коей мере. Какими бы ни были мотивы у моей родни, этот план имеет много достоинств. Я готова идти куда угодно и делать что нужно, чтобы восстановить свою связь с Ллос и спасти Мензоберранзан — что, в общем, одно и то же.

Всей правды Квентл не сказала. На самом деле, ей необходимо было держаться от них подальше, пока она не возвратит себе магию и при этом не утратит своего статуса. Удивительно, у нее было предчувствие, что она сможет это сделать. А еще, возможно, ее отъезд из города заставит раскрыться неизвестного противника.

Она сверху донизу оглядела своего компаньона-щеголя.

— А тебе все это зачем? — спросила она мага. — Твоя смелость не вызывает сомнений — я тому свидетель. Чего ты ждешь от путешествия по Подземью?

— Вы имеете в виду, как такой утонченный эстет будет обходиться без теплой, душистой ванны, свежеприготовленной пищи, деликатесов и чистой одежды? — с усмешкой вопросом на вопрос ответил Фарон. — Разумеется, это трудно, но я справлюсь. Мне нравятся неразгаданные тайны, особенно если они способствуют укреплению моей силы и положения.

— Возможно, ты это и помнишь, — сказала Квентл, — но я рекомендую тебе держать руки подальше от того, что приглядело для себя ваше начальство.

— Разумеется, наставница, разумеется.

И Мастер Магика склонился в низком поклоне.

Фарон произнес заклинание и как призрак проскользнул через закрытую дверь. По ту сторону оказалась довольно грязная, с затхлым воздухом небольшая комната. В единственном кресле, завернувшись, словно заболевшая, в шерстяное одеяло, с выражением горечи на обезображенном лице, сидела Грейанна.

На мгновение она остановила на нем недоуменный взгляд, потом начала стаскивать с себя покрывало, по-видимому намереваясь встать. Он поднял руки, готовый к новому магическому жесту, и эта угроза заставила ее замереть на месте.

— Что за мрачное убежище! — воскликнул он. — Это место Сэйбл, не правда ли? Когда ее успехи были на самом низком уровне? У Матери хорошая память и прелестное чувство юмора.

— И она убьет тебя, изгой, за то, что ты вломился в замок.

— Я допускал такую возможность, поэтому до сих пор ни разу не навестил тебя. Но обстоятельства изменились. Совет поручил мне узнать, что стало с Паучьей Королевой. А тебя, дорогая сестрица, Миз'ри сместила с должности за неудачу со мной. Сомневаюсь, что она рассердится из-за твоей кончины, даже если будет уверена в моей виновности. Она улыбнулась мне сегодня в Доме Бэнр, можешь поверить? Должно быть, ее устроит, если в один прекрасный день я сложу с себя обязанности Мастера Магика и воссоединюсь с семьей. Очевидно, она уже осознала, каким я стал влиятельным за несколько десятилетий, как меня выставили из дому.

— Меня удивляет твое желание все же убить меня, — сказала Грейанна. — Ты опорочил мое имя, нанеся поражение. Смерть оказалась бы для меня милостью.

— Я думал над этим. Видишь ли, я отправляюсь в далекое путешествие, рискованное и полное опасностей. Мне хотелось сохранить что-нибудь на память, что воодушевляло бы в пути, например какое-нибудь драматическое зрелище.

— С этим все ясно, — сказала жрица. — Но за прошедшие годы я так и не поняла, на чем основана наша вражда. Теперь, когда мне пришел конец, ты, может быть, скажешь, почему тогда выбрал Сэйбл, а не меня? Это любовь? Вожделение?

— Ни то ни другое, — хихикнул Фарон. — В моем выборе не было ничего личного. Он не возможен, когда два близнеца так похожи. Я связался с Сэйбл просто потому, что она оказалась ниже всех в Доме. Сложная, но увлекательная задача — поднять ее на самую вершину.

— Благодарю тебя за признание. Теперь можешь убить меня.

Собственная рапира Фарона выскочила из-под одеяла, словно живая. Очевидно, Грейанна, завладев выпавшим когда-то из его рук оружием, разобралась, как им управлять. Когда он входил в комнату, она превратила ее в стальное кольцо на своем пальце. Зная, как он любит поговорить, она усыпила его бдительность беседой и чуть не застала врасплох.

Тонкий клинок через всю комнату полетел в грудь Фарона. Он отчаянно метнулся в сторону, и оружие вонзилось в его левую руку. В первый момент маг не почувствовал укола, а потом вспыхнула боль.

Нужно было что-то предпринять, иначе рапира освободится и нападет снова. Он правой рукой схватился за клинок, и тот порезал ему ладонь.

В то же самое мгновение Грейанна отбросила одеяло, схватила булаву, лежавшую рядом с креслом, и бросилась в атаку.

Фарон еле-еле увернулся и сам кинулся вперед, врезавшись в нее плечом. От неожиданного толчка она отступила на шаг, а потом засмеялась и вновь пошла к нему.

Жрица с полным основанием полагала, что с раненой, повисшей левой рукой и правой, занятой удерживанием рапиры, маг не сумеет метнуть нужное заклинание, способное помешать ей.

Потихоньку отодвигаясь от Грейанны, он выпустил оружие из окровавленной руки и начал колдовать так быстро, как способен это делать только настоящий Мастер.

Клинок, выдергиваясь из раны, причинял постоянную боль. Наконец, освободившись, он перевернулся в воздухе и нацелился Фарону прямо в сердце.

Пять ярких стрел магической силы сорвались с пальцев его правой руки и попали в Грейанну. Она коротко всхлипнула и рухнула рядом с креслом. В то же мгновение рапира замерла, а затем со звоном упала на пол.

Фарон осмотрел Грейанну, убедился, что она действительно мертва, проверил собственные раны. Ничего, порция исцеляющего снадобья залечит их.

— Благодарю тебя, сестрица, — произнес он, — за такой впечатляющий эпизод. Когда я отправлюсь спасать наш любимый Мензоберранзан, это будет наполнять мое сердце радостью.