Дочь кучера. Мезальянс - Евгения Мэйз

Последнее было спорно – так бы ему сказал дружище Генрих.

Ему бы выдохнуть. Все случилось в максимально короткие сроки и можно сказать, что малой кровью. Брак заключен, невеста согласна, осталось провести церемонию, да представить общественности и королю. Вот только образовавшийся осадок никуда не пропал и, кажется, что стал накапливаться еще больше. Он поступил с ней так ровно так как пытались поступить с ним остальные. Эверт даже обещал себе: не идти на поводу у выгоды или каких-либо других меркантильных предложений, решив связать свою судьбу с кем-то.

– У меня будут какие-то обязанности?

Эверт не понял. Он выпал из реальности, рассматривая ее, останавливая взгляд то на одной, то на другой части ее тела. Настала очередь щиколоток. Они у Марты были изящными. Как так получилось, что он раньше не замечал ее раньше?

– Эмм...

Какие обязанности могут быть у жены? Сопровождать мужа, встречать гостей, следить за прислугой, греть постель, рожать детей.

– Ваша Светлость? – проговорила с некоторых пор графиня Дельвиг, обозначив, что этот вопрос предназначается именно ему. – Вы даете мне одно, а что должна буду делать я?

Он посмотрел на нее еще раз, сморгнул и попытался собраться.

– Эверт, – поправил он ее, но та и не думала исправляться. – Как вас зовут?

Девушка улыбнулась, запустив руку в темные кудри, вытянула несколько прядей, коснувшись ими аккуратного носа.

– Мы уже обсуждали это.

Эверту это не понравилось. Она продолжала бегать от него.

– Я – не злой дух. С некоторых пор, я ваш муж.

Он видел, как она улыбнулась, черканув по яркой губе белоснежными резцами, затем поддалась вперед и, тряхнув кудрями, проговорила:

– В некоторых культурах это одно и тоже.

Она выпрямилась, осмотревшись по сторонам, словно была здесь впервые, бросила взгляд на стол, прямо на папку с золотым теснением.

– Вы позволите мне почитать его?

– Марта…

Произнося чужое имя и зная, что у нее есть свое собственное Эверт уже в который раз поймал себя на мысли, что она обманывает его. Другое определение этому явлению он пока так и не нашел.

– Если я вас обидел чем-то, то скажите мне.

Она замотала головой, вновь закрывшись упавшими на лицо кудрями, поднялась.

– Это для вас такие бумажки в порядке вещей, – продолжала она во все той же легкой манере, – а для меня будет очень даже любопытно.

– В вашем мире нет брака по контракту?

В этом дело? Поэтому Берг отказался от брачного договора с Соней, а не потому, что был влюблен в нее, как кот по весне? Эверт почувствовал себя таким непроходим дураком, но Марта поспешила успокоить его.

– Заключают, но все равно интересно.

Эверт поднялся и обошел стол, не выпуская ее из виду. Маленькая и острая на язык женщина продолжила стоять с протянутой рукой, ждать, да смотреть на него своими потрясающими зелеными глазами.

– Будет обидно потерять мужа, только потому что я не знала о его желании подавать кофе в постель.

Эверт только протянул ей папку, но тут же отнял.

– Это было бы интересно, если бы я только любил его.

– Не любите?

Эверт покачал головой, не в силах избавиться от соблазнительной, пронесшийся перед глазами грезы: Марта забирается к нему в постель. Что за мысли? Откуда столько интереса и желания? Он думал, что решил эту проблему накануне, но нет. Его тянет рассматривать ее, дотронуться и получить ее имя.

– Говорят, что этот напиток предпочитают страстные натуры.

Пока до него доходило сказанное, а внутренний голос как-то буднично заметил: «ни одно так другое!» Она уже забрала папку, ловко выхватив ее из его рук, и даже отошла от стола, чтобы он не смог вернуть ее обратно.

– Второй и третий экземпляр хранится у нотариуса и в банковской ячейке. Имейте это ввиду, если вдруг надумаете порвать его.

Она качала головой, обиженно хмыкнув при этом. Ее глаза продолжали бегать по строчкам, а пальцы перелистывать покрытые чернилами и магией бумаги.

– За кого вы меня принимаете? Я всего лишь хочу посмотреть и убедиться, что вы не вписали какие-нибудь мерзости.

– Мерзости?

Он рассмеялся. Эта девчонка играет с ним и дразнит – вот в чем дело, во что так сильно притягивает его в ней.

– Именно. Кофе – это еще ничего. Другое дело – горячий воск, плети и бритые шубы.

– Может быть ежики?

Зачем брить шубы? Эверт встряхнулся. О чем он думает вообще?

– Марта!

Она отбежала еще дальше, взяв в свои «союзники» софу и лампу, спрятавшись за них и отступая при малейшем его приближении. Происходящее отчего-то стало захватывать его.

–  Перестань представлять меня в мрачном свете.

– О, нет! Что вы! Я думаю о вас и вспоминаю только хорошее! Только хорошее!

Она повторила эту фразу несколько раз, но отчего-то не верилось. Что-то в документе вызвало морщинку между точенных бровей, но все же она перелистнула, а потом взяла и вернулась обратно.

– А что значит пункт?..

В следующую минуту раздался стук в дверь, такой громкий и привычный для Эверта, других слуг и даже для некоторых особо частых гостей этого дома, но только не для Марты. Она вздрогнула, исписанные листы вылетели из ее рук, рассеявшись по кабинету тонким покрывалом.

– О, Господи! Что случилось?!

– Ми-лорд!!

Это был Северик. Он бросил короткий взгляд на испуганную девушку, наклонил седую, усеянную тугими кудрями голову и произнес в прежней раскатистой манере:

– Доставили! Покупки! Из ателье лессы Каури!

Северик стал туг на ухо. Чтобы Эверт не делал, кого бы не звал и не приглашал – от этого недуга пока не было лекарства. Оставалось свыкнуться или отправить Северика к графу, но Эверт решил, что скорее переживет вопли слуги, чем нового и постороннего человека в доме.

– Куда! Прикажете! Отправить! Их?!

Девушка принялась поднимать выпавшие бумаги. Дельвиг разозлился, что Северик и Кириса так не вовремя нарушили их странный и необычный разговор, который еще немного и мог бы выровнять прошлое гнетущее чувство.

– Как куда, Северик?! В комнату к миледи конечно же!

Северик не понял, поднял глаза, наткнулся на взгляд Эверта, перевел его на Марту и побагровел. Но не успел ретироваться, как в комнате возникла бывшая нянька, горничная и последние несколько лет кухарка. Моника уперла руки в боки и как-то заняла собой все пространство кабинета и мир запахов в том числе. В воздухе разлился острый дух приправ и свежих, только что порубленный овощей.