Мама, я демона люблю! - Даха Тараторина

Это зачем же я во всё это полезла? Подумаешь, обидел мужчина! Мужчины всех обижают, хобби у них такое. Но Триста же отчаянная, Триста же так просто всё не оставит! С самого начала говорила мне мама: не лезь! Надо было поверить, ох надо было… Мама старше и умнее, мама отшила ни одного ухажёра и прекрасно последние годы живёт без мужчин вовсе. Но мне же хотелось семью, хотелось показать ей, как надо. Мужа хотелось, детей. А получила? А получила приключений. Полный вонючий вагон и ещё небольшенькую тележку.

Даже герой-защитник достался неправильный. Нет, не подумайте, в моём положении меньше всего хочется устраивать дотошный досмотр и выгонять недостаточно эффектных претендентов. А этот даже вполне себе явился в лучах рассветных солнца и луны. Красиво, ничего не попишешь. Но хвост, крылья и острые зубы?! А где прелестные мягкие кудри, в которые так приятно запускать пальцы? Голубые глаза, в которых отражается небо, когда он, закинув руки за голову, любуется облаками? В идеале мог бы ещё бросить что-нибудь вроде «я здесь, любимая! Не страшись боле!».

Ну что уж тут. Рок щёлкнул хвостом, окинул присутствующих обжигающим взглядом, чмокнул губами и констатировал:

— Вечеринка. Без меня. Так не делается, ребята.

Мордовороты завизжали, как девицы. Нет, они совершенно не боялись демонов… Разве что совсем чуть-чуть и по необходимости. Обычно им платили достаточно, чтобы в приоритете оставались желания заказчика, а не собственные. Но что-то в лице этого конкретного демона заставило двух бугаев втрое шире и на голову выше поджарого, но некрупного, мужчины действительно испугаться.

Потом они, конечно же, пришли в себя. Тупой с досадой выругался:

— Что глаза пучишь, рогатый? Обидно, что сам первый не успел? Ну так постой в сторонке, и до тебя очередь дойдёт!

Оказывается, демоны могут двигаться очень-очень быстро. Рок говорил, что сам он колдовать почти не может. Да и было ли это колдовством? Кто теперь разберёт. Но он скользнул вперёд, сделал один приставной шаг и исчез с того места, на котором стоял. Наверное, я очень долго моргала. Демоны не умеют телепортироваться, это всем известно. Рок потом утверждал, что просто был очень злым и очень быстрым.

Туполицый отлетел до противоположной стены, не сразу успев разжать пальцы и протащим меня волоком по полу несколько метров.

Косой отскочил сам и принялся приманивать гостя сжатыми кулаками:

— Ну давай, демонюга, давай! Подходи! Я тут!

— А я — тут, — резонно возразил Рок. — Может лучше ты подходи?

В дверь запоздало ввалился Томас, озираясь похмельным и жаждущим действий взглядом:

— Ну драка! Драка же! Можно я? Я тоже хочу!

— Томми, милый, это не твоя драка. Дай другим поиграться, — Сели расслабленно оперлась на дверной косяк, по-кошачьи выгнулась, демонстрируя фигуру, и оперлась на локоть. — Иди сюда, — поманила пальчиком подопечного и указала на пол у своих самых стройных на свете ног, — сядь.

— Но Сели! Там драка! Я же смотри, как могу!

Руки ведьмака засветились потусторонним огнём. Кулаки, и без того огромные, показались совсем уж несоразмерными телу. Правый поздоровался с углом и украсил его сколом в форме полумесяца.

— Я же не зря колдую, правда, Сели? Я же самый сильный? — кого угодно заставила бы смутиться эта детская обида в голосе. Меня так и потянуло выползти из-под стола, который я объявила укрытием, погладить беднягу по голове и подтвердить: самый, конечно же, самый сильный! Только не расстраивайся!

Сели лениво зевнула, уделяя больше внимания своим ноготочкам, чем Тому:

— Не зря. Самый, — подтвердила она, не демонстрируя ни малейшего интереса. — Сядь.

И он сел, смешно вытирая глаза кулаками, как маленький ребёнок.

— Ну в следующий раз я всех положу…

— В следующий — обязательно, — демоница поставила стопу ему на колено: — Разомни. Ноги устали.

Кажется, Рок обходился со мной очень и очень хорошо. Главное сдержаться и не сообщить это ему, а то зазнается.

— Что? Уже не хотите развлечься? Парни, я весь ваш! — демон носился по комнате, отскакивая от наёмников прежде, чем они успевали провернуться и отразить удар. Тяжёлые, неуклюжие, словно старые узловатые деревья против быстрого ураганного ветра: они ещё держались, отмахивались руками-ветками, но любой бы понял: сломаются. Треснут у самого иссохшего основания, заскрежещут, взвизгнут и разделятся надвое, упадут на землю, чтобы уже никогда не подняться.

— Не глупи, демон! Твоей девке ничего бы не стало, а самого мы на части порвём! — бахвалились они.

Наверное, окажись на месте Рока кто-нибудь другой, кто-нибудь не такой ловкий и отчаянный, кто-нибудь, не прошедший Подземье, мордовороты выполнили бы обещание. Но демон лишь налетал снова и снова, легко задевая расслабленными ладонями чувствительные болезненные точки на телах неповоротливых мерзавцев.

— Порвёте? Меня? Зачем же меня рвать? Меня и так на всех хватит! Ну, что смотришь? Бери нож, кидай! Давай, попробуй! Попадёшь?

Я в ужасе закусила край тряпки, прикрывающей стол и свисающей перед моим лицом:

— Рок! У тебя вообще есть инстинкт самосохранения?

— Есть!

— И куда ты его засунул?

Наверняка он сказал бы, куда. Описал бы в подробностях и не стесняясь в выражениях. Но при дамах, как известно, подобные детали полагается опускать.

Наёмника не надо просить дважды. Желтозубый прорвался к столу, сцапал оружие и, не выпуская его из рук, с рёвом помчался на увёртливую мишень.

У наёмников нет чести: продали давным-давно, по скидке, самому первому заказчику. Поэтому туполицый, здраво оценив пару у входа, не желающую вмешиваться в действо, зашёл сзади. Обманное движение, грохот, крик и топот двух слишком крупных и слишком давно работающих вместе бойцов.

Я не сдержала визга:

— Осторожнее!

Умная девочка осталась бы на месте и не лезла не в своё дело. В конце концов, теперь мы в большинстве: бояться больше нечего, даже если Року что-нибудь сломают. Ну станет демон чуть сговорчивее…