Гробница древних - Мэделин Ру

Не успели мы пробежать и четверти мили, как преследовавший нас монстр, покружив по дороге, снова наткнулся на наш след и бросился в погоню. Я видел много удивительных и ужасных созданий, но никогда прежде мне не доводилось сталкиваться со столь гротескным существом. Оно рвануло вперед, обходя нас со стороны, и преградило нам путь. Оно было толщиной в три взрослых человека и ростом с пятерых. Его тело скорпиона – длинное, изогнутое и сегментированное – было выцветшего коричневого цвета, полупрозрачное, как пергамент. Сквозь него, пульсируя, просвечивали ярко-красные вены и внутренние органы. От него несло свежей землей, а когда он щелкал массивными клешнями, с его головы и хвоста отваливались комки глинистой почвы и сыпался песок. Грудная клетка, живот и голова у него были человеческими. Они чудовищно смотрелись на его теле со странно тонкой кожей, сквозь которую было отчетливо видно, как бьется его сердце. Его заостренный хвост подрагивал, готовый нанести удар.

Я бы воззвал к нему, если бы не шок, буквально пригвоздивший меня к земле. Даже застыв на месте, я бы молил его взглядом, но это было совершенно бессмысленно, ибо у него не было глаз, чтобы меня увидеть. Монстр покачивался на согнутых под острым углом ногах, и я почувствовал, как Генри схватил мою руку и сжал ее.

– Прими свою сияющую форму, – выдохнул он. – Боюсь, это не разумное существо.

Так и оказалось, но прежде чем я успел отдышаться и сбросить свою маскировку, существо рванулось вперед. Оно неслось на нас, нацелив острые выпуклые клешни на единственную жертву. Фарадея, которого я все еще держал за запястье. Внезапно наш проводник вырвал руку и помчался, высоко вскидывая ноги, к скалистому выступу, который мы только что использовали как господствующую высоту.

Мы развернулись и уставились на него, не смея последовать его примеру. Мы не были готовы к этому. Страх был слишком глубок…

– Мы должны что-то сделать, – прошептал я. – Мы должны ему помочь.

Существо прижало Фарадея к камню, и я, не думая больше ни о чем, вырвав свою руку из руки Генри, бросился к ним. Чудовище без труда удерживало демона на месте. Фарадей пытался справиться с массивным когтем, отталкивая его и размахивая руками, стараясь вырваться и нанести удар ногой по человеческому животу монстра.

Позади меня Генри что-то кричал – отчаянно, испуганно, но я не позволил страху заманить меня в ловушку бездействия. Демон уже достаточно настрадался, он этого не заслуживал. Когда я, сжав кулаки, изо всех сил рванулся вперед, зверь приблизил свои тонкие бледные губы к лицу жертвы и щелкнул зубами. А потом заговорил – и его голос почти остановил меня. Эта тварь не была создана для того, чтобы использовать человеческую речь: когда монстр выдавливал из своей глотки слова, это напоминало бульканье воды, вырывавшейся из-под земли.

– Что тебе сказали в солончаках? – Он снова щелкнул зубами. – Что тебе велели?

– Н-никогда не говорить о том, что я видел, никогда не повторять того, что я слышал! Пожалуйста! Надмирец! Темный! Вы должны мне помочь!

Фарадей взвизгнул и потянулся ко мне. Но даже распахнув крылья, я не смог долететь до него достаточно быстро. Клац! Я никогда не забуду этот звук. Существо сжало клешню, мощную, как две косы, разрезав Фарадея как раз посередине: его ноги упали на землю, а спустя мгновение там оказалась и верхняя часть тела бедняги с удивленно распахнутыми глазами.

Я упал на колени, и существо повернулось ко мне лицом. Каким бы зрением оно ни пользовалось, я знаю, что оно меня видело, потому что наклонило голову, словно собираясь что-то сказать. Потом отряхнуло клешню, забрызгав меня и землю кровью, и издало высокий жуткий звук, прострекотав что-то вроде «Лилилилилили!». А потом исчезло, растворившись среди холмов. Единственным, что доказывало, что оно и в самом деле ушло, был порыв горячего ветра и шум разрываемой земли.

* * *

Вернувшись в свою старую комнату в Холодном Чертополохе, я почувствовала, как меня накрывает обезоруживающее ощущение уюта. Моя кровать, мой старый шаткий столик сбоку, длинное зеркало, где я впервые увидела себя в простом платье и фартуке, которые должны были стать моей повседневной одеждой…

Казалось, я могу скользнуть назад, в прежнюю жизнь, в которой просыпалась каждое утро и занималась своими обязанностями: чистила ковры от крови, помогала Чиджиоке таскать трупы к фургону, кормила лошадей и намазывала маслом булочки для гостей. Все было на месте, но недосягаемо. Мое прежнее существование вращалось в памяти, как балерина в музыкальной шкатулке.

Моя жизнь, но в то же время не моя. Мое будущее – но не совсем. Я остановилась у изножья кровати и осторожно дотронулась до одеяла, как будто все это было просто миражем и могло рассыпаться от легчайшего прикосновения. В течение короткого времени у меня были стабильность и рутинные обязанности – именно то, чего жаждало большинство молодых женщин моего положения. Работа, которая гарантировала бы пропитание, кров, возможность откладывать немного денег, чтобы в будущем обеспечить себе крошечное приданое.

Это была другая Луиза. Я подошла к зеркалу и пригладила волосы. Они были спутаны после нашей бешеной скачки, а платье местами порвалось и было заляпано грязью. Его необходимо было сменить. Глядя в свои темные глаза, я уже не в первый раз задумалась: а может, и меня, как обреченных гостей Холодного Чертополоха, привлекло сюда темное проклятие? Они встретили тут свою смерть, но мне, казалось, было предначертано нечто иное.

– Смерть будет твоим уделом, если ты не откроешь глаза, дитя мое.

Я смотрела в зеркало и видела, как комнату заполняет сероватый туман, он поднимался выше щиколоток, достиг колен… В зеркальном отражении ничего не было, но, повернувшись на голос, я ахнула, уткнувшись лицом в грудь Отца.

Он возвышался надо мной, и его внешность постоянно менялась: он принимал то вид подставного Кройдона Фроста, то свой истинный. Из человеческой плоти и кожи выпирал жуткий олений череп. Его костюм был изорван в клочья и постепенно трансформировался в черные лохмотья и листья одеяния Отца. К изогнутым рогам, торчащим из голого черепа, прилипли пучки человеческих волос.

От него пахло смертью, но в этом не было ничего удивительного.

Я попятилась к зеркалу, обхватив себя руками за плечи.

– Близко, – прошипел он, сверкая раскаленными углями глаз. – Теперь так близко… мой пепел, мое тело, дерево, которое выросло из моих земных останков…

– Это не сон, – выдохнула я. – Не кошмар. Как такое возможно?

По глупости я протянула руку, чтобы прикоснуться к нему и узнать наверняка, что это не простая иллюзия, что Отец реален. Моя ладонь погрузилась в его грудную клетку, словно его тело состояло из цветного дыма. Но когда я попыталась отдернуть руку, она не шелохнулась: меня удержал его образ, обвив ладонями мое запястье.