Принцесса на одну ночь - Ольга Иконникова

Я поддержала бы Вероник и без просьбы его высочества — мне нравилась эта девушка, а ее печальная история просто взывала к сочувствию. Тем более, что мадемуазель Камбер ничуть не роптала на судьбу и на Ангулемов. Напротив, бедняжка винила во всём себя.

— Я доставляю вам столько хлопот, ваша светлость, — в глазах ее плескалась такая печаль, что мне хотелось отвернуться. — Вам, его высочеству и его величеству.

Я возмущенно фыркнула:

— Мне кажется, о его величестве вам стоит беспокоиться меньше всего. Это именно он виноват в том, что с вами случилось.

Она побледнела:

— О нет, ваша светлость, не говорите так! Я уверена, его величество не желал ничего подобного и искренне сожалеет о допущенной в прошлом ошибке. А ошибиться может каждый человек, даже король. Я ничуть не сомневаюсь, что он искренне любит королеву и горячо раскаивается в том, что произошло два десятка лет назад.

Я с трудом подавила желание высказаться еще более жестко. Если ей хочется жалеть не себя, а Ангулемов — пожалуйста! Но вот ее желание пожертвовать собой ради их спокойствия я решительно осудила.

— Вы не можете нести ответственность за все ошибки Ангулемов, Вероник! Вы готовы отвечать за события двадцатилетней давности — ладно, допустим. Но чувствовать себя виноватой за то, что случилось тремя столетиями ранее — это уже слишком! Пусть королевская семья сама разбирается со своими колдунами!

Она бросила на меня еще один тоскливый взгляд:

— Но разве вам не будет жаль, если его высочество пострадает, отправившись в подвалы?

Я вынуждена была признать, что в этом она права. Да, мне будет жаль.

— Будем надеяться, что это не потребуется. Быть может, обо всём сумеет договориться начальник службы безопасности его величества. Они отправят колдуну две шкатулки самоцветов вместо одной — вполне возможно, этого окажется достаточно.

Ее щеки, наконец, хоть чуточку порозовели:

— Мне тоже хотелось бы думать именно так, ваша светлость! Ох, простите, я совсем забыла вам сказать — вчера днем, когда вы были у отца, приходил с визитом герцог де Клермон. Он сказал, что его невеста, Шарлотта де Треви, не находит себе места от беспокойства — ей кажется, что вы до сих пор не простили ее за ту небольшую дерзость в парке. Я взяла на себя смелость заверить его, что вы не держите на нее зла.

Шарлотта де Треви? Да я уже вовсе про нее забыла.

— Вы всё правильно сделали, — одобрила я.

— Его светлость показался мне порядочным человеком — совсем не таким, как его невеста. Он был весьма любезен и, кажется, искренне сожалел о грубости мадемуазель де Треви.

Наш разговор был прерван приходом месье Дюрана.

— Прошу прощения за беспокойство, ваша светлость, — он отвесил мне низкий поклон, — но на сей раз я прибыл к вам с хорошей вестью. Ваша сестра, мадемуазель Анабель, вернулась. Она пребывает в добром здравии и никаких признаков заболевания чумой у нее нет. Правда, я всё равно попросил ее минимум неделю побыть в загородной королевской резиденции, где, надеюсь, ей тоже будет весьма удобно. Вы же понимаете — чтобы не допустить проникновения заразы в Мериду, мы вынуждены соблюдать меры безопасности.

— Разумеется, месье Дюран, я понимаю, — кивнула я. — Я рада, что с Анабель всё в порядке. Но вы не сказали ничего про бабушку. Она тоже чувствует себя хорошо?

Эскулап, казалось, был в замешательстве:

— Мне ничего не известно об ее светлости. Насколько я понял, ваша сестра приехала из Лакруа одна.

— Не может быть! — засомневалась я. — Бабушка ни за что не осталась бы в замке — особенно сейчас.

— Не могу этого знать, ваша светлость, — развел руками месье Дюран.

— Могу ли я навестить Анабель? — спросила я, уже приняв решение непременно сделать это, каким бы ни был его ответ.

Он покачал головой:

— Я не рекомендовал бы вам делать этого. Но если вы всё-таки поедете в Шерритон, то вынужден вас предупредить, что вы должны будете провести там ту же неделю, что и ваша сестра.

— Да-да, конечно! — сказала я нетерпеливо.

Как только он откланялся, я велела заложить карету.

Анабель я нашла в беседке в роскошном шерритонском саду. Пейзажи в загородной резиденции Ангулемов были еще более восхитительными, чем в резиденции столичной.

Мы обнялись, и еще до того, как я успела произнести хоть слово, Ана сказала:

— Я знаю, что ты хочешь спросить, Марго! И прошу тебя, не вздумай меня ругать! Если бы ты видела, что там творится, ты бы вполне меня поняла.

Я смотрела на нее со страхом:

— Где творится? В Лакруа?

— Да, — подтвердила она. — И в замке, и в Лакруане. Сама я не видела чумных, но няня Луиза ходила в городок и рассказала, что там только за сутки умерли не меньше десятка человек. И там нет ни одного врача — месье Тьери умер одним из первых. Там началась паника, люди обезумели! И в городе, и в замке были случаи мародерства. Народ бежит в другие провинции, прихватывая с собой всё, что плохо лежит. У нас украли даже старую карету.

— Подожди! — остановила я ее. — А бабушка? Где бабушка?

Ана покраснела:

— Она осталась в замке. Да не смотри ты на меня так, Марго! Это было ее решение! Она почувствовала себя плохо, у нее был жар. Что мы могли подумать? Она сама велела мне немедленно уезжать! Что мне оставалось делать?

— Ты должна была привезти ее в Мериду! — закричала я. — Здесь хотя бы есть врачи.

— У нас оставалась только одна карета, — оправдывалась Ана. — Мы не могли ехать в ней вместе — я тоже могла заразиться.