Миледи и притворщик - Антонина Ванина

Теперь толпа за воротами резко отвлеклась от своих дел и воззрилась на меня. Очень недружелюбно.

– Воровка! – продолжал обвинять меня старик, и я поняла, что надо поскорее делать ноги, иначе нелепые разбойники покажутся мне сущими детьми в сравнении с обобранными ими паломниками.

Я торопливо повела кобылку вниз по склону, но, услышав крики позади, поспешила взобраться ей на спину и припустить вперёд. Бедная моя девочка, скачи быстрей, нельзя, чтобы нас догнали…

Мы пересекли цветущую долину и направились к перевалу, за которым нас ждал неприятный сюрприз. Копыта лошадки увязли в вязкой жёлтой глине. Видимо, после ливня со скал сошёл оползень и затопил всё вокруг грязью.

Кобылка еле выбралась на поляну с пожухшей травой. Кажется, близится ночь и солнце за горами явно успело приблизиться к горизонту. Скоро опустится тьма, а у нас нет крыши над головой.

Я по-прежнему дрожала от холода из-за отсыревшей одежды. Мне бы развести огонь, но ни дров, ни прямых солнечных лучей для линзы у меня нет. Придётся отужинать холодным мясом с сырыми овощами и спать под открытым небом.

Я и улеглась калачиком на пропитанную лошадином потом подкладку под седло и укрылась промокшим одеялом. А посреди ночи меня разбудил протяжный вой. Горные волки! Только не это!

Привязанная к деревцу лошадка нервно зафырчала и начала наматывать круги, пока не замоталась вокруг ствола.

Призывный вой одиночки подхватила ещё пара волков. Сколько же их тут? Они чуют нас? Они спустятся со скал и придут сюда? А ведь мне даже огонь нечем развести, чтобы отпугнуть их. Что же делать, как себя защитить?

На ум пришёл лишь кинжал. Я достала из сумки ножны и поспешила прикрепить их к поясу, чтобы холодное оружие отныне всегда был под рукой. Не знаю, смогу ли я отбить кобылку от хищной стаи, да и смогу ли защитить себя от десятка зубастых пастей, но я хотя бы попытаюсь.

Шеле Крог в её походе тоже грозило много опасностей, в том числе и от диких зверей, но она выстояла. Правда, у неё был спутник с ружьём и охотничья собака. Ну, а у меня есть кинжал и серая кобылка. У нас нет другого выхода кроме как стоять до конца.

Вой стих. Какое счастье. Я подошла к кобылке, чтобы погладить её и помочь распутаться. Остаток ночи я продремала, держа руку на ножнах, а с рассветом позавтракала и повела лошадку на поиски питьевой воды.

Возле ручейка мне ужасно захотелось привести себя в порядок, умыться, даже искупаться. Но последнее из-за прохладной воды я сделать не решилась. Волосы пришлось расчёсывать пальцами – долго и нудно. А ещё очень хотелось почистить зубы. Но ни щётки, ни зубного порошка под рукой нет. Что на счёт ежедневных утренних процедур писала в своей книге Шела Крог? Да ничего, она к своему походу готовилась и средства гигиены наверняка купила заранее, потому сложностей с чисткой зубов у неё точно не было. Ладно, тогда мне самой придётся что-нибудь придумать.

Интуиция подсказала отрезать от чахлого деревца тонкую веточку и пожевать её, чтобы расщепить кончик на волокна. О, да веточка ещё и смолистая. Прекрасно, щетинки уже есть, есть и вязкий заменитель порошка. Утренний ритуал исполнен. Можно идти дальше.

Начался второй день наших с кобылкой скитаний. Мы побывали в ущелье с поросшими мхом скалами, затем прошлись по узкому карнизу и тропе вдоль бурлящего ручья. Он-то и вывел нас к каменистой долине, где я попыталась в первый раз развести костёр и сварить в металлическом стакане горстку припасённого риса.

Обломки веток в этой каменистой пустоши я отыскала с трудом, но костёр сложила. С портретным объективом пришлось очень долго повозиться, чтобы пропустить через него на ветку солнечный луч. Вот только от ветки потянулся лишь лёгкий дымок. И тогда я вспомнила, чему учила Шела в своей книге: разжигать надо не дерево, а бумагу, сухую траву, ошмётки шишек или кору, чтобы из маленького пламя разгорелась большое. Что ж, из бумаги у меня только мой паспорт и пара купюр в нём. Сухой травы вокруг нет, шишек тоже. Остаётся лишь взять в руки кинжал и соскоблить с ветки тонкую стружку.

Мои старания не оказались напрасными. После долгих минут ожидания от щепы под объективом занялся славный огонь. Стакан с водой я осторожно поставила между горящих прутьев, насыпала туда горстку риса и принялась ждать, время от времени помешивая варево палочкой.

Получилось нечто пенистое, вязко и разваренное. Правильно разбойники не подпускали меня к печи…

Делать было нечего. Брезговать собственной кулинарной неудачей я не стала. Пользуясь наструганной палочкой вместо ложки, я съела всё без остатка. Костёр залила водой из меха, и только потом мы с лошадкой продолжили свой путь.

Мы так и не отыскали равнинную деревню, но ближе к закату остановились у скалистого выступа близ горного ручейка. О костре против волков я подумала заранее, но лучи заходящего солнца для объектива оказались бесполезны. Ничего кроме тлеющей стружки у меня сотворить не получилось. Даже раздуть из искры огонь не вышло. А потом резко отустилась тьма.

Ночь выдалась облачной. Без света луны и звёзд всё вокруг стало чёрным и гнетущим. Лошадка изредка пофыркивала в сторонке. И тут раздался вой. Далёкий, заунывный. На него никто не откликнулся. Зверь долго звал сородичей, а потом затих.

Проснулась я незадолго до рассвета. Нужно было продолжить поиски людей или выхода из горного лабиринта. Публика здесь может встретиться разная, с разными намерениями, а вот ручей по всем законам физики должен стекать с возвышенности в сторону равнины. Безопасней довериться природе.

Именно так я решила, вот только ручей завёл меня совсем в другие дали: безлюдные, каменистые и холодные, местами с проплешинами снега. Всё как в злосчастном видении после настойки бабушки Минж…

Удивительно, но мы с лошадкой здесь были не одни. Сначала я заметила хищные жёлтые глаза, что с неприязнью взирали на меня со скалистого карниза, потом я пригляделась и смогла различить очертания их обладателя. Непомерно толстый, с круглой головой и неимоверной пушистостью серый кот таращился на меня с высокого горного выступа. Вот это взгляд – в нём столько дикости и суровости, что на десять домашних котов хватит! Знаю я манеру некоторых смотреть на родных хозяев как на презренных рабов, но тут… Я просто не смогла не достать осторожными движениями камеру, чтобы снять это чудо природы. Дикий горный кот, какой же он красавец, вон, оскалил свои клыки, а теперь бежит прочь от меня по карнизу, демонстрируя свою идеальную шёрстку и неожиданную для такого толстяка грацию. Прекрасные выйдут снимки!

Только мысль о будущей выставке и придавала мне сил не замёрзнуть и идти дальше. Я очень надеялась, что встречу в горах ещё хоть кого-то из здешних зверей, но удача мне больше не улыбнулась. Я слышала цокот копыт над головой, с содроганием вспоминала о лошадях разбойников, но как только поднимала голову, видела мелькающие очертания закрученных рогов. Горные бараны! Жаль, что они пугливые и совсем не хотят позировать перед камерой.

Становилось скучно и грустно, а в довершение к моим моральным страданиям под вечер горную тропу, по которой мы шли накрыло облако. Без проливного дождя, но с липкой моросью и пронизывающим холодом.