Хочу тебя (на)всегда, или Курица на шпильках - Елена Амеличева

— Рада познакомиться, Эдар, — Дамиана протянула моему сыну руку.

— И я рад, миледи, — он осторожно пожал ее.

— Ты голоден? Садись за стол и угощайся, хорошо?

— Благодарю, миледи, — мальчик сел на краешек стула и начал пилить ножиком сырник.

Глянув на меня, моя адаи быстро вышла из кухни. Взгляд, который был куда красноречивее слов, велел мне идти следом.

— Объяснишь? — когда мы отошли достаточно далеко вглубь гостиной, спросила она.

— Это довольно долгий разговор. Ты на работу не опаздываешь?

— Даян! — в голосе прозвучала многообещающая угроза. — Кто мать этого ребенка?

— Сурэна.

— Всерьез думаешь, что имени мне достаточно? Кто эта Сурэна?

— Моя жена.

— Значит, я все-таки идиотка! — Дамиана прикрыла глаза. — Связалась с женатым, дура!

— Я вдовец, — притянул ее к себе. — Сурэна погибла во время покушения на моего отца.

— Соболезную, — моя адаи прищурилась. — Постой. Как давно это было?

Не женщина, а следователь!

— Почти четыре месяца назад по земному летоисчислению.

— То есть, ты, похоронив жену, уже через пару месяцев начал подбивать клинья ко мне?

— Выходит, так.

— Знаешь, кто ты?

— Импульсивный мужчина? — видя по лицу, к чему идет разговор, крепче прижал ее к себе.

— Потаскун ты чешуйчатый! — шлепнула по рукам. — Отпусти!

— Не отпущу. И ты прекрасно это знаешь.

— Пусти, сказала!

— Сначала — поговорим!

Я подхватил ее на руки и пошел в спальню. Там поставил изрыгающую проклятия фурию на ноги и встал у двери, перекрыв ей путь побега, заодно поглядывая в сторону окна, мало ли, она на все способна.

— Я на работу опаздываю! — бросила синеглазка, сложив руки на груди.

— Минуту назад, когда устраивала мне допрос, тебя это не волновало.

— Теперь волнует!

— Отлично, это как раз стимул закрыть свой ротик и выслушать то, что я тебе скажу. А потом отправиться работать.

— Говори, — рычанием донеслось в ответ.

Гарпия, а не женщина! Чертовски соблазнительная и желанная. А когда она такая разъяренная, так и вовсе вырубает напрочь все мои инстинкты, кроме основного! Сломанные крылья, я сейчас вовсе не говорить хочу! Но придется.

— Как и любой дракон, я был помолвлен сразу после рождения. Таковы наши традиции, Дамиана. Сурэна принадлежала другому клану, наш брак должен был скрепить договор между нашими отцами.

— Это не меняет того факта, что ты…

— Тихо! — теперь рыкнул я. — Не перебивай. Мы росли вместе, когда пришло время, поженились. Родился Эдар. Кроме брака и сына нас особо ничего не связывало, и отношений никаких, кроме дружбы и уважения, между нами не было. — Помолчал и добавил. — Я никогда не испытывал к Сурэне чувств, Дамиана. Как и она ко мне. Это был выгодный политический союз и только. Ты понимаешь?

— Понимаю.

— Спасибо. Поэтому, к своему стыду, я не испытывал горечи от потери супруги, когда мы с тобой встретились.

— Потаскун! — прошипела моя адаи. — Ты даже не сказал мне, что был женат!

— Когда я должен был тебе это сказать? — изогнул бровь. — Когда ты меня кофе облила? Сразу всю биографию выложить? Или когда полюбил тебя и думать уже ни о ком другом не мог? Я вообще не считал, что это важно и…

— Но это важно! — она заходила по комнате.

— Мне было важно другое.

— Говорю же, потаскун!

— Я тебя сейчас отшлепаю! И ты точно опоздаешь на работу!

— Только попробуй!

— Это вызов? — я ухмыльнулся.

— Нет, — отошла подальше.

— Ты сама далеко не безупречна, но все время извиняюсь почему-то я один! — бросил в сердцах, подстегнутый болью, которую причиняло дикое желание и понимание, что моя адаи в данный момент его не разделяет.

— Я своего замужества от тебя не скрывала.

— А про поклонника мне сообщила? Этого, розоносца своего? Ты с ним работаешь. Он твой шеф. Но поставить меня в известность ты не подумала.

— Серьезно? — брови этой синеглазой заразы уползли вверх. — С какого перепугу?

— Потому что он к тебе нагло клеится!

— Ко мне и сосед с десятого этажа уже два года клеится, и что? Об этом тоже надо было тебе сообщить?

— Из какой он квартиры? — я сжал кулаки.

— Даян, не смешно!

— Ему точно будет не смешно, когда наведаюсь к этому гаду в гости!

— Ящерица ревнивая, угомонись! Хватит вести себя, как последний придурок!

— Все, мое терпение лопнуло! — я схватил ее в охапку, сел на кровать и, уложив нахалку животом себе на колени, задрал халатик, обнажив такую сочную попку, что едва не застонал в голос.

— Что ты делаешь? — донеслось в ответ от извивающейся Дамианы, которая безуспешно пыталась выбраться.

— Я уважающий себя дракон. А ты обозвала меня, как только могла. Думала, тебе это сойдет с рук? Черта с два! — я шлепнул ее по заднице.

— Не смей! — возмущенно ахнула. — У тебя сын есть, его и наказывай!

— Мой сын прекрасно воспитан — в отличие от тебя, — я шлепнул ее еще раз, забыв о воспитательной цели и получая эстетическое удовольствие от того, как сотрясается упругая розовая плоть.

— Я… я Гадусику нажалуюсь!

— Он, как мужчина, поймет меня! — ладонь снова ударила по ягодичкам — несильно, но ощутимо.

— Я тебя!.. — прорычала моя фурия.

— Кстати, об этом, — вспомнил о вопросе, который так и не задал. — Я уже не один раз сказал, что люблю тебя. А ты или молчала в ответ, или говорила что-то другое. — Снова шлепнул мою занозу.

— Думаешь, я сейчас склонна признаваться тебе в своих чувствах? Хотя, если хочешь, могу!

— Секунду, — в последний раз «наказал» мою строптивицу, полюбовался на покрасневшую попку, и с сожалением накрыв ее халатиком, поставил Дамиану на ноги. — Теперь внимательно тебя слушаю, любимая.

— Я… тебя… — начала она, разозленная, красивая, с такими же красными щечками, как и те, что только что получили нагоняй. — Терпеть не могу, чешуйчатый негодяй! — выпалила она и, добавив витиеватый пассаж из земной нецензурной лексики, пушечным ядром вылетела из комнаты.

Упорная. Я мотнул головой, глядя ей вслед. Ничего, ты скажешь мне эти слова, зараза моя невозможная, скажешь, никуда не денешься!