Шандола - Галина Полынская

Шторм бушевал всю ночь и стих только к утру. К этому времени Пилат успел прочитать с полсотни молитв собственного сочинения и отпустил грехи всем, включая Полла.

Буря прекратилась так же неожиданно, как и началась, небо прояснилось, волны присмирели. Ураган превратился в легкий ветерок, а потом и вовсе исчез. Утреннее солнце быстро высушило одежду потерпевших кораблекрушение, затвердев коркой, ткань покрылась белыми разводами. Измученные мореплаватели лежали на дне лодки и не могли поверить в свое спасение. Шея Полла была стерта в кровь веревкой, он плыл рядом с лодкой, давая отдых своим крыльям.

– Пии-и-ить! – прошептал Пилат. – Пи-и-ить!

– Встань и попей, – проворчал сроут, с досадой разглядывая, во что превратилась его любимая розовая шерсть.

– Мне плохо! – капризно сообщил пес. – Неужели мне никто воды не подаст?

– Всем плохо, – Фантус принялся копаться в добре, «взятом взаймы» с пиратского корабля. Чего там только не было! Два ружья, ковер, серебряная салатница, узел с одеждой, мешок с едой, два бочонка с водой, позолоченный подсвечник…

– Как вы могли ограбить наших пиратов, которые были так добры к нам! – возмущалась Амиель, перебирая это добро. – Ведь это же самый настоящий разбой!

– Нам принадлежало четверть мешка с драгоценностями, – отбивался пес. – Я безвозмездно отдал им свой трофей! Неужели они пожалели бы для нас этого барахла?

– Не пожалели бы, но зачем нам все это? – Амиель потрясла салатницей и подсвечником. – Это что, необходимые во время шторма предметы, да?

– А на что вы собираетесь жить в Шандоле? – поинтересовался сроут. – Продадим, и на первое время нам хватит.

– Вот именно, – поддакнул пес. – Я там припрятал кое-чего еще, так что нам и на второе время тоже хватит…

Амиель махнула рукой и бросила тяжелую утварь в гору трофеев. Слегка покачиваясь, лодка быстро скользила по волнам – ее подталкивал плывущий единорог.

– Полл так уверенно плывет, – сказал Пилат, напившись воды. – Такое ощущение, что ему известен верный курс.

– Нам на него молиться надо, – вздохнул сроут, – если бы не он, мы бы сейчас вовсю наслаждались подводными пейзажами.

– Интересно, как там капитан Жилль? – тихо сказала Амиель. – Может, ему все-таки удалось спастись?

– Будем надеяться, – Ирвин сбросил одеревеневший камзол и остался в одной рубашке, – потом обязательно спросим у капитана Дрота.

Ирвин отстегнул от пояса подаренную Жиллем саблю и провел рукой по горящему на солнце клинку.

– Я навсегда сохраню этот подарок, он будет мне напоминать о капитане и его команде.

– У меня тоже кое-что есть, – Амиель отчистила с черной шляпы белые соляные разводы и надела на голову. На тулье белели уже дорогие ее сердцу череп и кости.

Солнце припекало все сильнее и сильнее, и сроут снова принялся копаться в тюках. Он достал длинный тонкий халат, пестро расшитый разноцветными нитками и отрез муслиновой ткани. Ткань он намотал себе на голову и получилось нечто вроде чалмы-тюрбана, а халат подвернул, да подколол так, чтобы он не волочился и не мешал ходить. Увидев Фантуса в этом потрясающем наряде, Пилат принялся бесконечно жаловаться, что перегрелся и его вот-вот хватит солнечный удар. В конец концов терпение сроута лопнуло. Порывшись в недрах всевозможного добра, он отыскал расшитую драгоценными камнями и отороченную серебристым мехом шапку. Водрузив ее на голову Пилату, Фантус перевязал ее косынкой под подбородком у собаки, чтобы шапка не сваливалась. Пилат хотел получить еще и халат, но общими усилиями его убедили, что в такой одежде ему будет душно и неудобно.

Солнце поднималось к зениту, жара усиливалась. Пообедав, друзья начали строить предположения относительно дальности их пути и количества пресной воды в бочонках. Отдохнув, Поинтбулл снова взлетел в воздух, поднимая тучи брызг, теперь веревка была обмотана несколькими слоями ткани и больше не резала шею. Лодка быстро помчалась по волнам и пассажиров наконец-то начало обдувать прохладным ветерком.

– Ой, смотрите! – воскликнула Амиель, показывая куда-то в небо.

– Что? Что такое?

– Смотрите, птица!

– Ну и что?

– Это означает, что скоро будет берег!

– Правда? – Пилат с любовью посмотрел на чинно парящую жирную чайку. – А давайте ее подстрелим, давно я свежей дичи не ел.

– Ну, уж нет, – твердо сказала Амиель, – эта птица – вестница нашего спасения и окончания пути.

– Это дичь, – возразил пес. – Прекрасная, свежая дичь.

– Прекратите вы оба, – перебил их сроут, – и посмотрите туда. Там кое-что поинтереснее глупой чайки.

– Верно… – растерянно произнесла Амиель. – Что это такое?

Пес вытянул шею, чтобы разглядеть получше, а Ирвин прищурил глаза. Впереди волны бились и плескались о странную бледно-желтую ослепительно сверкающую на солнце преграду. Она казалась прозрачной водяной пленкой, уходящей в небо. Загадочная граница тянулась насколько хватало взгляда, Полл летел прямо на нее.

– Ой, как забавно, – пробормотал сроут, поправляя свой тюрбан. – Это еще что такое?

– Может граница Шандолы? – предположил Ирвин.

– И мы сейчас в нее врежемся! Стой, Полл! – закричал Пилат. – Стой!

Но, единорог, словно не слыша протестующих воплей собаки, летел прямо на границу. Послышался мелодичный звон, как будто одновременно зазвенело с полсотни колокольчиков. Единорог пролетел через пленку, как сквозь воду и перетащил за собой лодку с затаившими дыхание путешественниками. Пленка и в самом деле оказалась водой, льющейся откуда-то с неба, а звон колокольчиков не стихал до тех пор, пока лодка не пересекла границу.

– И что этот трезвон означает? – все сильнее волновался Пилат.

– А то, что сейчас сюда явятся пограничники с копьями наперевес и нас всех опять отправят в какую-нибудь тюрьму, – зловеще предсказал Фантус.

– Перестань, пожалуйста, – Амиель достала из тюка мало-мальски пригодный мужской кафтан и надела поверх рубашки.

Ирвин последовал ее примеру, а сроут проверил, не размотался ли тюрбан. Поправив Пилату съехавшую на бок шапку, Фантус остался доволен внешним видом друзей.