Ричард Длинные Руки - король-консорт - Гай Юлий Орловский

– Как вы и велели, я достиг далекого севера и посетил там Храм Истины…

Он сказал с удовольствием:

– Я не велел, а советовал, но рад, что ты последовал доброму совету.

– Вы были правы, – сказал я, – тьма в моей душе разрасталась слишком быстро и готова была захватить меня всего, сделав ее воином. Однако священники и монахи сумели изгнать…

Он прервал:

– Полностью?

Я смутился, отца Дитриха не обманешь, ответил поспешно:

– Наверное, могли бы изгнать, сочли более целесообразным поставить ее под мой контроль. Дескать, нечистая сила в чистых руках непобедима! Сейчас меня даже соблазны ее не терзают. Да и некогда, честно говоря, на всякую хрень отвлекаться, когда вот-вот всех нас накроет и ввергнет в огненную бездну Маркус…

Он нахмурился.

– Маркус… да, Маркус… Даже в высших кругах церкви разногласия. И что собираешься делать ты? Я же вижу…

– При поддержке Храма Истины, – сказал я твердо, не моргнув и глазом, – и собрав все воинские силы, намерен дать бой. Для этого, отец Дитрих, я только что посадил в землю как репку маяк, что подаст сигнал Маркусу, где и куда садиться.

Я задержал дыхание, ожидая его ответа, он минутку подумал, спросил с расстановкой:

– Посадил… Интересное слово. Маяки обычно строят. Но на тот, что построили бы наши умельцы, Маркус вряд ли обратит внимание.

– Вы правы, святой отец, – сказал я самым убедительным голосом. – Это маяк, который использовали древние. Возможно, в церкви. Я даже уверен, что те древние маяки все находились в руках церкви, ибо кому, как не церковным людям, спасать жизни и души, указывая, куда идти, плыть и лететь?

Он спросил в упор:

– Это маяк… он что, вырастет, как простое дерево?

– Да, – ответил я. – Точно так же, питаясь соками земли. Только намного быстрее. Он уже растет. Я расставил вокруг него охрану и, конечно, привлек с десяток священников.

Он вскинул брови, но сперва сделал большой глоток кофе из своей большой чашки, перевел дыхание и поинтересовался:

– А священников зачем?

– Если правду, – сказал я, – а вам я всегда правду, одну правду и только правду, хоть и не всю, то священники здесь больше для народа. Маяк и без священников вырастет, зато народ сразу увидит, что все в руках церкви, а то на все незнакомое и непонятное говорят, что от дьявола. Простой народ боится всего нового и потому супротив прогресса.

Он подумал, кивнул.

– В интересах дела? Да, верно. Так народу спокойнее. Многие даже спасение не примут из нечистых рук. Необходимо, чтобы верили, будто это под благословением церкви…

– Я паладин, – напомнил я, – но и мне, как и всему миру, нужна поддержка церкви. Потому и надеюсь на вас, отец Дитрих. Я должен отбыть собирать силы на борьбу, а вас прошу взять это под свою руку. Маяк будет расти… я даже не представляю, скажу честно, каким он будет, потому народ, возможно, начнет пугаться, пойдут слухи, появятся бродячие проповедники, начнут вещать о руке дьявола, о знамениях, призывать разрушить это гадкое творение, оскорбляющее Господа…

Он кивнул.

– Да, знакомо.

– Необходимо перехватить влияние на массы и на людей, – сказал я. – Слишком уж много поставлено на кон. Нельзя, чтобы нам ударили в спину.

Он допил кофе, лицо чуть посвежело, а усталые глаза заблестели.

– Хорошо… А вы сейчас куда?

– В Шателлен, – ответил я, – Фоссано, Мезину… Везде плохо, но сам виноват, слишком спешил, а ведь правду говорят, что удержать труднее, чем завоевать…

Он грустно усмехнулся.

– Взрослеете, сын мой.

– Все еще? – изумился я. – А я-то думал, что уже все на свете знаю и понимаю… Увы, отец Дитрих, вы можете не поверить, но мне в самом деле общаться с вами в радость великую, хоть вы как бы инквизитор, а я вообще консорт… Но даже консорта может дико поджимать время, кто о таком может подумать и поверить в такое? Все ускорилось, я уже всерьез молюсь, чтобы мы успели. Позвольте…

Я поцеловал руку и поспешно вышел из шатра, пока не успел отыскать повод, чтобы задержаться и чесать языком с умным понимающим собеседником.

Бобик на полном скаку возбужденно гавкнул и притормозил так резко, что вспахал лапами твердую землю. В нашу сторону оглянулся с мучительным ожиданием, ну быстрее, черепахи, надо мчаться вперед к новым приключениям.

Мы взлетели к нему на вершинку приплюснутого холма. Я остановил Зайчика, охватывая взглядом прекраснейшее зрелище, где сотни крестьян рубят лес, заготавливая березовые дрова, а еще три отдельные бригады ведут, что называется, железную дорогу: одни расчищают место, где пройдет колея, другие укладывают шпалы, а третья бригада вымеряет железнодорожные рельсы и прибивает их к шпалам на точно отмеренном расстоянии друг от друга.

Спиной ко мне сердито притопывает ногой рослый, даже очень высокий мужчина, худой, костлявый, покрикивает сорванным голосом и нетерпеливо властными жестами передвигает группы рабочих с места на место.

За лязгом молотов по железным костылям, ими прикрепляют рельсы к шпалам, не услышал нас, пока Бобик не подошел и не обнюхал его руку.

Он в ужасе отпрыгнул, оглянулся с дикими глазами. Я приветливо улыбнулся.

– Бог в помощь.

Он вскрикнул:

– Ваше Высочество?.. Как же вы напугали!

Я покинул седло, чуть размял ноги и сказал доброжелательно:

– Высокий лентяй кажется еще ленивее. Это верно?

Он вскрикнул оскорбленно:

– Ваше Высочество!

– Вообще-то, – ответил я, – уже Величество, привыкайте к новому титулу. Но это всего лишь титул, а я все тот же. Что здесь у вас? Я вроде бы вас раньше не видел…

Он возразил почтительно:

– Видели, но не обратили внимания. Я помогал тогда отцу Богидерию… Я Руперт Хааг, переведен отцом Тибериусом руководить постройкой железой дороги.

– Отец Богидерий, – проговорил я, – это специалист по металлам? Да, что-то припоминаю. Добро пожаловать, сэр Руперт, в наш ад!

Он взглянул на меня искоса, но не решился поправить, я и так должен знать, что само имя «Руперт» говорит о том, что он никак не может быть сэром, это имя из числа тех, что даются только представителям, как потом скажут, среднего класса, как, к примеру, такое милое женское имя, как Абигель или Абигейла, можно встретить только у служанок.

– Ваше Величество?

Он произнес это без запинки, что говорит либо о его полном безразличии к титулам, либо о мгновенной обучаемости.

– Хорошо здесь, – пояснил я. – Про ад это я так, к слову. На самом деле если ад и есть на земле, то он в сердцах бездельников и нытиков.