Жемчужный узел - Дарья Прокопьева

Лизавета задумалась. Она попыталась вспомнить, когда в последний раз была рада, – подходящее воспоминание нашлось удивительно легко. Она испытала радость, когда они с Ладом помирились. И когда Инга предложила ей помочь выбраться.

Она была рада, когда Ярослав извинился перед ней.

– Это как щекотка в груди, – начала Лизавета. – Но не обычная – словно внутри резвятся солнечные лучи, а ты ощущаешь их свет. От этого сердце сжимается, а губы сами растягиваются в улыбке – даже если ты отчаянно сопротивляешься, боясь показать чувства, уголки все равно приподнимаются. И обычно люди улыбаются в ответ.

– Мне в ответ улыбнулось море.

К сожалению, у Лизаветы не было времени обдумать слова Ярослава или следующий вопрос. Река вспенилась, и волна накатила на берег, выпуская со дна русалку – в этот раз почему-то одну.

Рогнеда откинула за плечи мгновенно высохшие косы и вопросительно посмотрела на незваных гостей.

– Прошу прощения за вторжение, – Ярослав коротко поклонился ей. – Но у нас возникло не терпящее отлагательств дело. Скажите, вы не видели здесь сегодня мужчину?

Русалка нахмурилась.

– Видела. Почему вы спрашиваете, Ваше Высочество? Он имеет какое-то отношение к…

– Мы точно не знаем. – Лизавета быстро поглядела на Ярослава, недоумевая, почему он солгал. – Мы хотели поговорить с ним, но в деревне сказали, что он спешно собрался и отправился в сторону леса. До этого он уже бывал у реки, вот мы и предположили, что он снова появится тут.

– Я его видела, – повторила Рогнеда. – Выкопал что-то за тем деревом, привязал к седлу и поехал дальше. Довольно быстро – не думаю, что вы его нагоните.

Ярослав, наспех поблагодарив русалку, отправился в указанном направлении. Лизавета поспешила за ним, как могла – идти быстро не получалось, туфли вязли в прибрежной грязи. Когда она подошла, Ярослав уже сидел на корточках у неглубокой ямы, слева от которой валялись комья земли и сухие ветки, которыми Неждан пытался ее прикрыть.

– Что здесь было?

– Чем бы это ни было, ничего не осталось.

– Но что все это значит? Это он убил Сбыславу, а теперь сбежал с… чем-то?

Ярослав покачал головой.

– Не думаю. – Он поднял на Лизавету взгляд. – Кажется, мы столкнулись с контрабандистом, который решил пересидеть в глухой деревушке. А теперь, когда начались проблемы, поехал дальше, чтобы не привлекать внимания.

Так просто? Лизавета не хотела в это верить.

– Но что, если… – она задумалась на секунду. – Вдруг он заметил здесь Сбыславу, подумал, что она нашла его тайник, и убил ее за это?

– Этот мужчина убил ее?! – Рогнеда подошла незаметно, бесшумно, но от услышанного невольно вскрикнула.

– Нет. – Ярослав вскочил так стремительно, что Лизавета отшатнулась. – Пока это лишь предположение Лизы, и я с ним не согласен. К тому же это расходится с тем, что убийца знал Сбыславу. Она бы не подпустила незнакомого мужчину так просто, тем более, если видела, что он что-то здесь прятал. Так ведь?

Он выразительно посмотрел на Лизавету. Той не оставалось ничего, кроме как кивнуть. Она понимала, что он делает: нужно было успокоить Рогнеду, уберечь ее от возможных глупостей. Никто не должен вершить самосуд.

– Вы хотите сказать, это просто совпадение, что в день гибели Сбыславы рядом околачивался преступник? – Рогнеда мыслила так же, как Лизавета, в голосе ее звучало сомнение.

– Да. Это случайность, но случайность счастливая.

Глаза Рогнеды распахнулись в неверии.

– Он стал свидетелем разговора двух женщин и рассказал нам об этом. И мне кажется, что он не солгал: девочка скорее доверилась бы незнакомке, чем незнакомцу. Нам нужно искать женщину.

– Но где? – не выдержала Лизавета.

Ярослав не знал – это читалось в его мрачном взгляде.

– Начнем с самого начала. Вернемся в деревню и попробуем найти других свидетелей. Или свидетельниц.

Глава 21

Сказать было проще, чем сделать: деревенские не доверяли ни Лизавете, ни тем более Ярославу. Она была для них странной чужачкой: появилась из ниоткуда, прижилась на другом берегу озера, о котором старики говаривали разное, а теперь еще и привела нового незнакомца, да какого! Одетый с иголочки, статный, глядящий на местных жителей свысока Ярослав вызывал у них лишь одно желание – плюнуть под ноги да фыркнуть, что в здешних краях и безо всяких господ тяжко.

– Тут на постоялом дворе последнюю пару месяцев жил мужчина, Неждан, видели такого? – Лизавета остановилась у забора, за которым женщина развешивала белье.

С виду она была одного возраста с Лизаветиным отцом. От тяжелого труда кожа ее огрубела и покрылась морщинами раньше срока, а взгляд, казалось, вечно оставался хмурым. Лизавете было страшновато подходить к ней, но выбора не осталось: сама предложила Ярославу разделиться, чтобы он опрашивал мужчин, а она – женщин. Было бы глупо отступать.

– Так что же? – когда молчание затянулось, Лизавета повторила вопрос, шагнула поближе к забору, почти сунула нос между досок.

– Ну, может, и видела, – нехотя откликнулась женщина. – Плутоватый такой.

– Да! – Лизавета радостно закивала: описание было самым подходящим. – А вам не приходилось с ним заговаривать?

– Нет, зачем?

– Может, видели его с кем-то из здешних? – пропустив вопрос женщины мимо ушей, Лизавета надавила сильнее. – Я ищу кого-нибудь, кто хорошо его знал. Он уехал, а мне жизненно необходимо его найти.

– Прям-таки жизненно? – женщина хмыкнула. – Да не знаю я, с кем он якшался. Вроде бы и ни с кем, кому ж он тут сдался.

– Ладно. – Лизавета вздохнула, не в силах скрыть разочарование. – Спасибо и на том.

Руки уже опускались. По ощущениям, они успели опросить бо́льшую часть деревни, и все отвечали одно и то же. Кто-то отмахивался, другие пожимали плечами – мол, не знаю ничего и знать не хочу. Даже Добрыня с Любавой не смогли помочь, хотя и были не против.

Лизавета беспомощно огляделась по сторонам, сама не уверенная в том, кого ищет. Отчасти ей хотелось увидеть Ярослава, его неудачу, почувствовать себя не одинокой в своих ошибках. И не менее сильно она жаждала найти человека, который все же мог что-нибудь знать.

Взгляд Лизаветы наткнулся на женщину, сидевшую на скамье у одного из домов. На первый взгляд она казалась слишком старой, чтобы что-нибудь подмечать, – сгорбленная фигура на пороге Нави. Но Лизавета заметила, как живо бегали туда-сюда ее маленькие глаза, приглядываясь к каждому прохожему.

– Извините, – Лизавета робко подошла к ней, потупившись. Опыт подсказывал, что старухи любят покорных и кротких.

– Чего тебе, барышня? – прежде чем ответить, женщина окинула Лизавету изучающим взором.

– Я ищу одного человека…

– Слышала, знаю. Что, никто с тобой не разговаривает?

Лизавета покачала головой.

– Знаешь, почему? Потому что ты городская. Кто знает, для чего ты на самом деле выпытываешь! От людей, задающих странные вопросы, всегда жди беды.

– Это от Неждана следует ждать беды, бабушка, – повинуясь порыву, Лизавета присела рядом с ней. – Вы не знаете, но на днях на том берегу озера произошла беда. Мы думаем, что этот человек, Неждан, что-то знает.

– Так вы ж с ним давеча разговаривали. Что, не сказал он вам правду?

– Сказал, бабушка, да не всю.

Женщина молчала, словно ожидала, что Лизавета продолжит. Та быстро взвесила все «за» и «против» и подумала, что не случится ничего страшного, если она расскажет чуть больше правды.

– Мы думали, он сам виноват в той беде. Но он сказал, что ничего не сделал, однако кое-что слышал – два женских голоса. Обладательница одного из них сейчас мертва, а обладательница второго может быть тому виной. Если он не соврал, конечно.

Женщина еще немного помолчала, но уже не выжидающе, а задумчиво.

– Где, говоришь, и когда это было? – спросила она.

– На другом берегу, бабушка. В лесу. Утром, дня три назад.

– А леший чего говорит?

Глаза Лизаветы широко распахнулись. Ей потребовалось усилие, чтобы голос звучал спокойно, будто она не поняла, к чему женщина клонит.

– Какой леший?

– Ты у меня не юли. Думаешь, если народ молчит, то ничего не подозревает? Молодежь догадывается, а мы, старики, все равно знаем, кто на том берегу живет. И ты знаешь, раз у водяного за пазухой столько времени прячешься и до сих пор не сбежала или в водяницу не превратилась.

У Лизаветы перехватило дыхание. Она не была готова к такому повороту разговора. Стоило ли все отрицать?