Жемчужный узел - Дарья Прокопьева

– Если леший ничего не видел, у рыбаков спроси. Они поутру на промысел выходят, все вокруг видят. Если кто-то со стороны деревни в лес ходил, скажут.

– Да мы, почитай, со всей деревней поговорили. Не знают они, бабушка.

– Знают-знают, – та почему-то не сомневалась. – Я же говорила: не нравитесь вы им, вот ничего и не рассказывают. Ты иди к Кузьме, он сейчас как раз на озере. Вы же с ним еще не разговаривали?

– Нет.

– Вот и славно. Иди, значит, к нему, но лучше не одна – этого своего возьми. И скажи, что Прасковья Никитична вас отправила. А если кочевряжиться будет, напомни, что я про него столько знаю, сколько жена родная не ведает.

– Бабушка… – Лизавета поднялась со скамьи, но напоследок обернулась. – Прасковья Никитична, а вы-то почему мне помогаете?

– Так я тоже нездешней когда-то была. А такие, как мы, должны быть заодно.

Лизавета так и не узнала, правду ли сказала Прасковья Никитична. Спрашивать было не к месту, медлить – тоже, так что она лишь благодарно кивнула и отправилась к Ярославу. Он как раз вывернул на дорогу, и весь вид его говорил, что все попытки выяснить подробности того страшного утра обернулись провалом.

* * *

Теперь, когда ей сказали о рыбаках, Лизавета вдруг поняла – это было очевидное решение. Она покосилась на Ярослава, шагающего рядом. Он выглядел таким умным, таким уверенным, что у нее и мысли не возникало спросить…

– Ты говорил, убийства в Нави редки… Значит, вам нечасто приходилось вести расследования?

– Что? – поглощенный собственными мыслями, Ярослав не сразу понял, к чему Лизавета клонит. – Нет. Если подумать, это первый раз за пару столетий. Да и тогда все обстояло проще: люди знали о существовании духов и можно было говорить открыто.

– Тогда виновен был человек?

– Да. Это случилось в те времена, когда наши миры только начали разделяться. Если прежде нас считали почти что богами, то теперь все чаще почитали за демонов. Некоторые даже решали, что от нас лучше избавиться.

– Человек убил духа… из страха?

Княжич остановился, сухая трава жалобно хрустнула под тяжело опустившейся тростью. Когда он посмотрел на Лизавету, она поняла чувства своих предков: то, как Ярослав возвышался над ней – по росту, положению, опыту, – вызывало желание потупить взгляд. Но она сдержалась.

– Из ненависти, – хлестко произнес он. – То была мавка. Человек решил, что она затянула под воду его младшего брата, но это было не так. Мы пытались объяснить, даже его собственный род пытался…

Голова Ярослава дернулась, челюсти сжались.

– Он никого не послушал и убил ее, желая наказать за то, чего мавка не совершала. Как будто не знал…

– Чего? – Лизавета заглянула ему в лицо, поймала взгляд.

– Мавками, водяными и русалками становятся те, кто оставил мир живых раньше срока. Лишать их жизни еще раз кажется мне особой жестокостью.

Лизавета кивнула. Сам того не зная, Ярослав подтвердил ее догадки о том, что с каждым духом в прошлом случилась трагедия. А кроме того, невольно признался, что был не самым опытным дознавателем. Вот почему он так легко поверил в идею Лизаветы о вине Неждана и не додумался опросить рыбаков прежде. Даже причина его нелюбви к людям крылась в собственном прошлом – в первом деле, в котором ему доверили разобраться, – возможно, ранившем его больше, чем сам Ярослав осознавал.

– Мы найдем его, – они уже двинулись дальше, когда эти три слова неосторожно сорвались с губ Лизаветы. – Убийцу. Мы найдем его, Ваше Высочество.

Он покосился на нее.

– Ярослав.

– А? – она поняла, но поначалу не поверила в то, что он имел в виду.

– Зови меня Ярослав. Похоже, ты уже знаешь для этого достаточно.

– О. – Лизавета отвернулась, уставилась под ноги. – Ладно. Но тогда и вы зовите меня по имени.

– Ты.

– Ты, – согласилась она.

Вскоре показался берег озера, его идущие мелкой рябью воды и несколько размеренно покачивающихся лодок. Клев шел хорошо – Лизавета не сомневалась, что рыбаки уважили водяного. Их бочки были набиты почти до отказа, так что ждать, пока они направятся к берегу, пришлось недолго.

– А вы… ты разговаривал с лешим? – не отрывая взгляда от лодок, спросила Лизавета.

– О чем?

– О Славе. Ее ведь нашли возле реки, в лесу. Наверняка он мог бы что-нибудь рассказать.

– Он ничего не знает.

– Но ты не спрашивал, – теперь Лизавета почти не сомневалась.

– В этом нет нужды: будь ему что-то известно, Лесьяр вышел бы сам.

– Инга говорила, он недолюбливает чужаков, даже духов.

– Это не имеет значения. Мы не друзья с ним, однако если бы берегиню из его леса убили в моих владениях, я бы как можно скорее пришел к нему с именем убийцы.

Слова Ярослава не успокоили Лизаветины сомнения, но дали понять: переубедить его будет нелегко. А тут как раз лодки причалили к берегу.

– Здравы будете, – рыбак, первым спрыгнувший в воду, махнул им с Ярославом рукой. – Нас ждете или так, видами любуетесь?

По хитрому прищуру было ясно: он знает ответ.

– Ждем, – Ярослав не стал лгать. – Вы Кузьма? Нас Прасковья Никитична к вам послала.

– И зачем это?

– Ответите на пару вопросов?

– Поможете перетаскать бочки?

Ярослав пожал плечами, соглашаясь. Во взгляде Кузьмы появилось что-то, похожее на уважение.

– Тогда спрашивайте, чего хотели. – Он наспех прибил крышку к первой попавшейся бочке и, взвалив ее на плечо, поплелся к телеге.

Ярослав поспешил повторить за ним. Лизавета не могла не заметить, что те же действия давались ему словно бы легче: гвозди запросто вошли по самые шляпки, тяжесть бочки не заставила напрячься мышцы. Неужели духи были настолько сильнее людей?

Времени задаваться подобными вопросами не было. Лизавета поспешила за Ярославом и Кузьмой, не желая упустить ни одного слова.

– Да, тем утром я был тут, – услышала она ответ рыбака. – А что?

– Тогда в лесу кое-что произошло. Убийство. Мы ищем того, кто был там и кое-что видел. Его зовут Неждан, он останавливался в вашей деревне, прожил здесь около…

– Двух месяцев, – подсказала Лизавета.

Кузьма мазнул по ней взглядом.

– Да, видал я его. И в тот день, и сегодня – он вообще частенько в лес на левом берегу наведывался. Но ничего вроде бы не скрывал, с нами здоровался.

– И сегодня тоже?

– А то. Было видно, что торопился, но рукой все же махнул.

Ярослав с Лизаветой переглянулись.

– А вы видели, чтобы он выезжал обратно?

– Хм. Пожалуй, что нет.

– Его вещи пропали. Мы полагаем, он уехал из деревни, и неспроста.

– В убийстве его подозреваете? – поинтересовался рыбак. – А чье убийство-то? В деревне вроде все спокойно: Петруха утонул, но, говорят, по пьяни в воду полез. Да и кому он сдался…

– Не из ваших, не беспокойтесь. Из моих.

Мужик поглядел на Ярослава, должно быть, прикидывая, что это могло означать. Но уточнять не стал: то ли понял правду, то ли решил, что узнавать будет себе дороже.

– Соболезную, – только и буркнул под нос.

– Может, вы видели кого-то еще? Тогда, пару дней назад? – Лизавета вновь отважилась подать голос.

Кузьма водрузил бочку на телегу и замер, похоже, погрузившись в раздумья. Почесал бороду, поглядел на воду, поджал губы, кивнул другим мужикам – мол, все хорошо, не волнуйтесь. Наконец снова повернулся к Лизавете и Ярославу и проговорил:

– Да, видел. Не уверен, но, кажется, в тот же день. Незадолго до этого вашего Неждана в лес вошла девушка со светлыми волосами. Мы еще тогда пошутили, что свидание там у них.

– Девушка? – переспросила Лизавета, хотя прекрасно все слышала. – Вы уверены?

– Ну, знаете ли, тут трудно перепутать. Длинные распущенные волосы, белое платье.

– Вы ее знали? Видели прежде? – спросил Ярослав.

– Да издалека разве поймешь? – мужик пожал плечами.

– Ваша правда. – Ярослав кивнул, однако не смог скрыть разочарования. – Значит, девушка…

По всему выходило, что Неждан рассказал Лизавете и Ярославу правду: в утро своей смерти Сбыслава встречалась с кем-то. И никому не хотелось признавать, что по описанию девушка очень походила на Ольгу или Ингу, которые предпочитали одежду светлых цветов и не стеснялись порою выйти на улицу простоволосыми[4].

– Спасибо. – Помедлив, Ярослав достал из кармана пару монет. – Вот, возьмите.

– Да ладно! – Кузьма