Королевская судьба - Морган Хауэлл

Семью, которую она принимала в этот вечер, возглавляла Торма-ят, швея. Одна из двух ее дочерей недавно была благословлена сыном по имени Дут-зут. Когда Дар обслуживала его, он особенно низко поклонился.

– Мут Маук, ты не помнишь меня, но я помню тебя. Я сражался с вашавоки у ворот Тайбена.

– Тогда ты спас мне жизнь, – сказала Дар.

– Тва, я думаю, ты спасла мою. У меня было три брата. Каждый из них был послан убивать вашавоки и не вернулся. Когда я отправился в Тайбен, я тоже ожидал смерти.

Мутваши Дут-зут схватила руку Дар.

– Шашав, Мут Маук, за твою мудрость. Когда у меня родится первая дочь, я назову ее Даргу.

–Ты оказываешь мне честь, – сказала Дар. Затем, зная, что «даргу» означает «хорек», она спросила: – Но понравится ли твоей дочери это имя?

– Когда она узнает твою историю, ей будет очень приятно.

У Дар поднялось настроение, и оно оставалось таким до конца вечера. Ее душевная боль из-за отъезда Ковок-ма и беспокойство по поводу завтрашней встречи с Мут-ток улеглись при виде Дут-зут и его мутваши. Я иду по пути Мут ла, сказала она себе. Все, что я могу сделать – это оставаться верной ему и доверить свою судьбу ей.

***

Ковок-ма провел вечер в покоях орков. Ужин подавали жен-счины, у нескольких из которых на лбу были отметины, как у Дар. Они не были оборванками, как жен-счины в полку, но еда у них была та же – каша и вареные коренья. Он слышал, как один из сыновей жаловался, что королева сказала, что истинные матери будут подавать нормальную еду. Ковок-ма не знал, к кому относилась эта жалоба – к Мут Маук или к королеве вашавоки. Насколько помнил Ковок-ма, обещание было дано совместно. Он решил поднять этот вопрос во время аудиенции.

Ночь наступила без вызова на беседу с королевой Гиртой. Ковок-ма был разочарован, ведь он надеялся просветить ее о нуждах ее стражников-орков. Новость о том, что Дар выжила, подняла их настроение, и Ковок-ма хотел, чтобы за этим последовали конкретные улучшения. Он уже готовился ко сну, когда к Объятиям Мут ла приблизился вашавоки. Он остановился у их края и позвал:

– Нак Ковок-ма су? Здесь ли Ковок-ма?

– Хай, ма нав су, – ответил Ковок-ма. Я здесь.

Он поднялся и посмотрел на вашавоки.

– Сев-рон?

– Хай, – ответил Севрен, продолжая говорить на оркском. – Мы можем говорить?

Ковок-ма ответил на том же языке.

– Заходи в Объятия Мут ла. Мы поговорим.

Севрен поклонился и вошел в священный круг. Ковок-ма сел рядом со Зна-ят, который шепнул ему:

– Этот вашавоки уже приходил сюда. Ты его знаешь?

– Хай. Он Сев-рон, – сказал Ковок-ма. – Он помог спасти жизнь Мут Маук.

Севрен подошел и снова поклонился.

– Тава, Ковок-ма. Тава, Зна-ят.

– Садись, – сказал Ковок-ма, продолжая говорить по-оркски, чтобы Зна-ят было понятнее. – О чем ты хочешь поговорить?

Севрен сел.

– Даргу-ят жива?

– Хай, – ответил Ковок-ма. Он был удивлен и озадачен, когда из глаз Севрена потекла вода. – Ты грустишь?

Севрен улыбнулся и ответил голосом, который показался орку странно густым.

– Тва. Очень счастлив.

Ковок-ма рассказал о выздоровлении Дар, переходя на язык вашавоки всякий раз, когда Севрен не понимал. Затем Севрен рассказал ему о ситуации при дворе на своем ломаном оркском.

– Королева Гирта не знает мудрости. Сыновья вашавоки говорят ей плохие слова. А она слушает.

– Я видел сегодня с ней Ба Сими, – сказал Ковок-ма.

– Вашавоки зовут Коль. Он теперь толум. Он говорит плохие слова.

– Я тоже так думаю, – сказал Ковок-ма.

– Даргу-ят должна это услышать.

– Теперь ее зовут Мут Маук, – вставил Зна-ят. – Ты служишь Королевегирте. Зачем ты здесь?

– Мут Маук мудра. Мут Маук хочет мира, – ответил Севрен.

Нос Ковок-ма подсказал ему еще одну причину, возможно, самую главную. Он все еще любит ее. Ковок-ма взглянул на Зна-ят, уверенный, что его кузен уловил тот же запах. На его лице появилось выражение недовольства.

– Сев-рон, – сказал Ковок-ма. – Я хочу поговорить с Великой Матерью вашавоки. Это место нам не подходит. Она обещала, что у нас будет подходящий зал, место, где смогут жить матери уркзиммути. Если я напомню ей об этом, послушает ли она меня?

– Если ты скажешь, я думаю, она произнесет хорошие слова, но ничего не сделает, – ответил Севрен. – Мне очень жаль.

– Сев-рон говорит мудро, – сказал Зна-ят.

Ковок-ма опасался, что Зна-ят прав.

***

Комната Коля во дворце была признана подходящей для толума. Его комната была небольшой, с грубо оштукатуренными стенами и крошечным незастекленным окном. Из мебели в ней были только простая кровать и сундук. Вернувшись с пира, Коль рассчитывал переночевать здесь еще одну ночь, прежде чем получить более просторное жилье. Открыв дверь, он увидел фигуру, сидящую на кровати.

– Добрый вечер, генерал.

– Горм! Зачем ты здесь?

– Конечно, чтобы поздравить вас. Я не мог подойти к вам на банкете. Они думают, что я всего лишь слуга.

Коль промолчал, ожидая услышать истинную причину визита Горма.

– Ты высоко поднялся, Человек Королевы. Надеюсь, твое стремительное восхождение не вызвало у тебя головокружения.

– Головокружения?

– «Забвение» было бы более подходящим словом. Ты здесь не просто так, и мой хозяин не видит особых успехов.

– Ему нужно быть терпеливым, – сказал Коль.

– Терпение не соответствует его натуре. Он хочет войны. Если ты не сможешь принести ему кровь, то обеспечишь ее сам.

– Ты представляешь мне загадку, – ответил Коль. – Зачем человеку с его способностями нужна война? Ты мог бы носить его с собой по городу и за полдня устроить целое сражение.

– Ты не понимаешь, – сказал Горм.

– Зато я понимаю. Отар может уничтожить каждую душу в Тайбене, но где тогда останется он? Один. Ты сказал мне, что он больше не человек, и я подозреваю, что его аппетиты нечеловеческие и бездонные. Я прав? Конечно, я прав! Твой хозяин хочет войны, потому что она подобна пожару. Разжечь ее как следует, и война может гореть бесконечно. Зачем истреблять всех тайбенцев, если можно уничтожить целые королевства? Вот почему Отар не причинит мне вреда. Я разожгу пламя, питающее его жажду, хотя для