Черная татуировка - Сэм Энтховен

Держась в воздухе на высоте седьмого этажа здания Алембик-хаус, Эсме протянула руку и постучала.

Далеко не сразу шторы в комнате раздвинулись сантиметров на тридцать, и Эсме увидела бледного, испуганного Феликса.

— Надо поговорить, — одними губами произнесла Эсме.

Плавно преодолев примерно полметра вдоль стены, она поравнялась с небольшим французским балконом. Феликс ждал ее у раскрытых дверей. Эсме раскинула руки, перелетела через ограждение, выпрямилась, и ее босые ступни опустились на камень. Она посмотрела на Феликса.

— Привет, — сказал он и попытался улыбнуться.

— Здравствуй, — сказала Эсме.

— Рано встала? Или поздно? — спросил Феликс, когда они вошли в комнату и он закрыл окно. — А я, знаешь ли, в общем, выпивал. Президент Парагвая прислал мне бутылочку превосходного бренди. Ну, ты-то вряд ли…

Эсме покачала головой.

— Вот и правильно! — неловко сказал Феликс. — Ну проходи, проходи.

Эсме молча пошла за ним по гостиной. Толстые шторы были плотно задернуты. Лишь одна была прикрыта не плотно — две полоски дневного света говорили о том, что за окнами раннее утро.

— Ну, — сказал Феликс. — Чем могу служить, как говорится?

— Что тебе известно об организации под названием «Сыновья Бича Скорпиона»? — без предисловий спросила Эсме.

Феликс растерянно заморгал.

— Ну, — сказал он, — официально они, конечно же, не существуют. А неофициально… До меня доходили кое-какие слухи. Начинали они свою деятельность как некая ветвь франкмасонства, кто бы мог подумать! Уже более трехсот лет эти рыцари плаща и кинжала отслеживают сверхъестественные явления по всему миру. А почему ты спрашиваешь?

— Они ворвались в театр и оккупировали его, — сказала ему Эсме.

— Эсме, — медленно произнес Феликс, пристально глядя на девушку, — может быть, ты расскажешь мне, что происходит? Скордж напал на меня, а потом я очнулся в комнате с бабочками. Дома никого не было, поэтому я вызвал своего водителя, и теперь…

— Скордж бежал в ад, — прервала его Эсме. — Реймонд мертв. Джессика тоже.

— О, Эсме, — сокрушенно сказал Феликс. — Мне так жаль.

Эсме покачала головой. Сочувствие ей было ни к чему.

— Как раз перед тем, как Скордж убил его… — начала она, но не договорила.

Слово «убил» вдруг словно бы материализовалось, от него у нее защипало язык.

— Он кое-что сказал. Он сказал, мол, для меня слишком поздно. Он сказал, что для меня всегда было слишком поздно и я должна «просто спросить у Феликса». Как ты думаешь, что это могло значить?

Она уставилась на него в упор. Он замер.

— Он убил их всех, Феликс, — сказала она, не дождавшись от него ответа. — Ника, Джессику, Реймонда — всех. А ты очнулся и отправился домой как ни в чем не бывало. Тебя он оставил в живых, Феликс. Почему?

Прошло несколько долгих секунд.

— Что тебе рассказывал Реймонд о том, почему я выпустил Скорджа? — спросил Феликс, вертя в руке стакан.

— Он говорил, ты сделал это для того, чтобы обрести магическую силу, — ответила Эсме. — Он говорил, ты отпустил Скорджа, ибо все остальные члены Братства были во всем талантливее тебя. Ты сделал это из зависти.

— Из зависти? — повторил Феликс с печальной улыбкой. — Ладно, отчасти это так, пожалуй. Но я выпустил Скорджа не только ради магической силы.

— Нет? Почему же тогда?

— Да, — сказал Феликс и глубоко вздохнул. — Думаю, тебе пора услышать правду.

Он указал на кресло, сел сам и сделал глоток бренди.

Эсме садиться не стала. Она скрестила руки на груди и стала ждать.

— Давным-давно, — сказал Феликс, — я встретил одну женщину. — Он посмотрел на Эсме. — Она была красива, умна и просто прекрасна, и я полюбил ее очень сильно, я даже не думал, что это возможно. Но была одна сложность. — Он немного помолчал. — Она любила другого.

Эсме молча смотрела на него.

— Мы вместе с ней работали, — сказал Феликс, — поэтому я мог видеть ее каждый день. Я говорил себе, что должен радоваться этому. Возможно, я даже верил в это. Но время шло, а мои чувства не менялись, и мне стало плохо.

Феликс снова сделал глоток бренди.

— Моя жизнь стала бесцветной, — продолжал он. — Моя любовь съедала меня, как болезнь; порой я чувствовал, она убивает меня. А потом, в один ужасный день я подумал, что могло бы мне помочь.

— Что именно?

— Магия, — коротко ответил Феликс.

Эсме непонимающе уставилась на него.

— Ник обучал нас разным способам применения магической силы, — объяснил Феликс. — Одним из этих способов было изменение обличья. Мне это удавалось, но всегда лишь на очень короткое время и только отчасти, но я уже не мог думать ни о чем другом. Понимаешь, мне казалось, если человек по-настоящему наделен магической силой, то он может принять обличье любого другого человека. Он сможет выглядеть настолько похожим на другого человека, что никто не заметит разницы.

— Конечно, — добавил он, — я понимал, в одиночку мне это не под силу. Как ты верно заметила, таланта мне недоставало. Но я подумал, что знаю того, кто такой силой наделен.

— Кто? — спросила Эсме.

— Одна ночь, — сказал Феликс. — Это все, что было мне нужно. Одна ночь с той женщиной, которую я любил. И я понял: есть способ добиться этого.

Он пристально посмотрел на Эсме.

— За определенную цену.

Последовала пауза.

— Ты не… — Эсме не закончила фразу, помолчала. — Нет. Не может быть. Ты ведь не хочешь сказать мне, что…

Ее мысли бешено крутились в голове. Она с трудом подбирала слова.

— Так вот почему ты сделал это? Вот почему ты выпустил Скорджа? Чтобы он помог тебе притвориться моим отцом, и… — Она брезгливо поморщилась. — С моей матерью?

— Я любил ее больше собственной жизни, — серьезно ответил Феликс. — Больше жизни, вообще больше всего на свете. И если бы я мог хоть раз почувствовать ее любовь…