Экипаж - Александр Рудазов

— [Зеленое пятно, розовое пятно, зеленое пятно, розовое пятно] .

— Да, ты прав, — печально согласилась Фрида. — Но легче от этого не становится… Михаил Петрович, судя по мыслям этой женщины, тот, кто оболгал нас перед таможней, был имперцем.

— Интересно… — стало интересно Ежову. — Опять Империя… А как его звали? Он все еще здесь?

— Нет… — ответила Фрида, продолжая читать память с трудом поднимающейся на ноги таможенницы. — Он улетел на следующий же день… Он сообщил, что звездолет «Вурдалак» везет контрабандой опасный вирус и… и перевел на счета кое-кого из начальства крупные суммы, чтобы они под предлогом обыска задержали наш корабль на Янусе. И чем дольше, тем лучше.

— Я тебя!.. — сжала кулаки Тобогган, но осеклась, вспомнив, как больно Фрида умеет поджаривать мозги. — Дрянь такая…

— Понятно… — презрительно усмехнулся Косколито. — Вы, человеки, такая шалкая раса… Ни один серран никогда бы не унисился до того, чтобы принять всятку от человека!

— А от серрана? — прозвенела Фрида.

— От серрана — дело другое, — уверенно ответил ящер. — Всять деньги от серрана — почему нет? Но от человека?! Мошет, мне еще в навосной куче покопаться?!

— Спасибо за комплимент, Михаил Петрович, — прозвенела Фрида, не слушая Косколито. — Мне это очень приятно.

— Э-э-э?.. — удивился Ежов. — Я вроде бы ничего такого не говорил… и не думал…

— О, прошу прощения, — смутилась телепатка. — Тогда это вы.

Она указала на четвертого таможенника — молодого парня, который до сих пор не сказал ни одного слова и только что-то отмечал в наручном информе. Тот моментально покраснел — похоже он действительно только что подумал о Фриде что-то хорошее.

— Моя устала и хоти кушай, — громко пожаловался Дитирон, уставший стоять неподвижно. — Можно, моя пойти кушай? Моя голодная!

— Отличная идея, — согласился Соазссь. — Я тоже ж’йать хочу.

— А я ничего не готовил, — кисло проворчал Дельта. — Вас много, а я один.

— [Множество зеленых треугольников].

— Дельта, ты у нас стюард, — неодобрительно посмотрел на него Рудольф. — Бархат правильно говорит — что будет, если он откажется тебя лечить?

— Я не в восторге от этого факта, но я робот, — равнодушно ответил Дельта. — К чему мне ваша протоплазменная медицина?

— А если я откажусь тебя чинить, когда ты сломаешься? — упер руки в бока бывший профессор. — Система автоматической репродукции справляется не всегда…

— А имеет ли смысл продлевать это бессмысленное существование? — тоскливо посмотрел на него робот-стюард. — Не лучше ли сразу…

— Дельта, дружок, наше терпение не безгранично, — улыбнулся Койфман. В его глазах едва заметно поблескивали бешеные огоньки. — Вот вернется капитан, все ему про тебя расскажу…

Дельта только равнодушно погасил обзорный экран — бессмысленно угрожать тому, кто и так день и ночь думает о суициде.

— Давно пойа его пейеп’йог’йаммийовать, — проворчал Соазссь. — Ву, может займешься? Исп’йавь ему немножко личность, а?

VY-37 никак не прореагировал на просьбу. Он уже больше часа висел неподвижно, никак не демонстрируя того, что все еще функционирует.

— Та як довго нам доведеться чекати йижу?! — возмутился Остап, в животе которого уже давно явственно бурчало. — Яки там е готови страви? Хучь недосмажене, хучь пересмажене — усе зьим!

Великан опустил топор-пушку и грозно затопал в недра «Вурдалака». За ним потянулся остальной экипаж — есть хотели все. Даже Дельта все-таки усовестился и отправился на свое рабочее место — на камбуз.

Снаружи остались только VY-37, Тайфун и Койфман — роботы в пище не нуждались, а бывший раввин перекусил в городе. Он оперся одной рукой на импровизированный костыль в виде винтовки, а другой — на Тайфуна, и продолжил дебаты с таможенниками. К трапезе их никто не пригласил.

Кухня семьдесят второго века не так уж сильно отличалась от того, что можно было отведать в двадцать первом. Конечно, появилось великое множество новых блюд, но основные разновидности остались прежние — закуски, супы, мясо, рыба, овощи, фрукты, сладости… Эта часть цивилизации вообще всегда менялась медленнее всех.

Остап буквально опустошил консерваторий — он вытащил из него все, что можно было отправить в пасть без предварительной обработки. Увы, осталось там не так уж много — экипаж «Вурдалака» редко позволял провизии залеживаться.

Великана с трудом уговорили поделиться с товарищами — алкморег ужасно не любил расставаться с едой. Ежову, например, досталась только четвертинка позавчерашнего ростбифа — большего ему не уделили. Джина с Фридой разделили гусиную грудку (Фрида ела с помощью специального прибора, превращающего пищу в жидкую кашицу), Рудольф, предпочитающий вегетарианскую диету, перекусил картофельным салатом с парой груш, Косколито и Соазссь доели лобстеров, а Дитирон умудрился отбить у Остапа половину молочного поросенка. Хотя тот едва не заплакал, лишившись такого жирного окорока.

— Аарона и Дельта купила большой коробка с мясной добыча и травка, — сообщил уу-де-шуу. — Много еда, хорошо кушай.

— А свыня там е? — с надеждой спросил Остап, отправляя в гигантскую пасть уже девятую котлету. — Хочу свинячу видбивну з картоплей!

— Есть, есть, — грустно ответил робот, стоящий у конвертера. — Вы, органические создания, поразительно нефункциональны — вам приходится потреблять столько ненужного протеина… И еще вы все очень уродливые.

— А ну-ка, отключи звук! — швырнула в него гусиной косточкой Джина. — Еще нам тут мешки с гайками нотации не читали!

Ежов зачарованно смотрел, как ест Дитирон. Посмотреть там было на что — уу-де-шуу насадил на руку-бивень поросенка, вонзил в него клыки и быстро-быстро работал длинным языком, покрытым мелкими шипами, как терка. Так же он и пил — опустил голову прямо к чашке с подслащенной водой и начал с поразительной скоростью лакать. Когда дело дошло до гарнира — кучи вареных бобов, в ход пошли паутинные бородавки. Дитирон с молниеносной скоростью выбрасывал паутинки, ухватывал ими бобы целыми горстями и швырял их в пасть, забрызгивая все вокруг жиром. Теперь Михаил понял, почему все старались сидеть подальше от него.

Впрочем, Соазссь тоже ел не так, как люди. Его хоботок вытянулся еще сильнее, а из него вылез длинный осклизлый шип. Он воткнул его в лобстера и буквально высосал его, оставив пустую скорлупку. Точно так же он и пил, только без шипа — просто опускал хоботок в стакан.

— Йижа холодна и не смачна, — тоскливо сообщил Остап. — Мени це не подобаеться. Я хочу вареники з сиром и мьясом…

— Моя жалко, что Великий Дух не разрешай есть друзей, — согласился с ним Дитирон. — В Остапа много мясо, вкусно кушай. И Джина выгляди хорошо, нежный мясо, сладкий…

— Бесмосглый дикарь, — слизнул капли жира с губ Косколито. — Расумных существ нелься есть, это сапрещено конвенцией галактов.