Череп в небесах - Ник Перумов

– А карты? Карт бы, товарищ лейтенант! – я поддержал игру.

– Карты обещали. Ближе к утру. А пока надо землю копать. Из штаба передали – ждать атаку с рассветом. Больше – ничего.

– Какие силы? Танки? Сколько?

– Много знать хочешь, сержант. Ничего не говорят. Только одно – держаться. Две бригады на подлёте к планете. Должны выгружаться сегодня. Так что…

– Минимум семьдесят два часа на то, чтобы перебросить сюда полнокровную бригаду с тяжёлым вооружением.

Взводная подозрительно уставилась на меня.

– И где это ты всё выучил, Саша? Ты ж не служил, верно?

– Книги читал, – уклонился я.

– Книжки он читал… ладно, разобрали лопаты и копать окопы. Сказали, здесь, поперёк дороги, дальше – в лес.

– А оружие? У нас ни одного пулемёта, ни одного гранатомёта даже нет, если не считать подствольных…

– Ты меня спрашиваешь, Саша? Нет пулемётов. Ничего нет. Обещали сапёров с минами, если успеют.

– Ясно, – против воли лицо моё каменело. Нам придётся сражаться против армии конца XXII века примерно с такой же экипировкой, как у наших прапрадедов в сорок первом. Ни индивидуальной брони, ни нашлемных прицелов, ни персональных навигационных систем, ни-че-го. Нет даже камуфляжа. Комбинированные «штайеры» Дариана Дарк, понятное дело, придерживала для «кадровых дивизий Федерации» – ну или своих особо приближённых. Я взглянул на доставшуюся мне «93-куртц» – что она видала виды, это ещё мягко сказано. В стволе почти не осталось хромирования, всё, что могло хлябать, хлябало.

– Ну, пошли, что ли? – подтолкнул меня студент Миша. – Копать надо…

– Копать успеем, – сказал я сквозь зубы. – Сперва надо из винтовок лягушек повыгонять. Они хоть пристреляны?

– Понятия не имею, – признался мой собеседник. – Раздали, и всё…

– Раздали… Первое отделение! Слушай мою команду. Оружие к осмотру!

Они, конечно, не знали, что такое «оружие к осмотру». Пришлось потратить время ещё и на это, но, во всяком случае, когда мы присоединились к ожесточённо копавшим окопы добровольцам, я был уверен, что у каждого из моих ребят винтовка по крайней мере выстрелит при нажатии на спусковой крючок.

Безумие, повторял я себе. Петровские гренадёры под Полтавой, внезапно обнаружившие, что на них надвигается «в силах тяжких» вся танковая группа Гепнера. Стандартную имперскую броню обычный патрон для 93-k возьмёт только если в упор и под девяносто градусов; нужны пули с сердечниками, а где их взять?.. Неведомый рубеж в лесу, который велено оборонять, само собой, «до последних патрона и человека». Почему именно здесь? Какие за спиной стратегические объекты? Почему не оседлать хотя бы гребень недальних холмов?

Позиция наша проходила краем леса вдоль полей, принадлежавших покинутой ферме, ныряла в полукилометровую перемычку между фермой и просёлком, пересекала дорогу, тянулась ещё метров на пятьсот вдоль края густо заросшего оврага и там, уперевшись в берег небольшого ручья, обрывалась. Всего километра два – не так много на полк, если это, конечно, нормальный полк, обеспеченный всем необходимым по штатам военного времени. С артиллерией, реактивными установками, индивидуальными противотанковыми средствами, носимыми средствами ПВО, надёжной связью и так далее и тому подобное, не говоря уж о ночных прицелах. Когда можно создать эшелонированные в глубину опорные пункты, когда на фронте непосредственного соприкосновения с противником развёрнуто только два батальона, а третий – в глубине, готовый оказать помощь там, где это потребуется; когда составлены огневые карточки и пристреляны ориентиры, когда налажено взаимодействие с артиллерией и армейской авиацией, а ещё дальше, в глубине обороны, развёрнуты дивизионные, корпусные и армейские резервы, за которыми смутно маячат контуры могучего боевого запаса, выделенного фронтом. Тогда – да, можно воевать. Можно зубами вцепиться в какую-нибудь безвестную, безымянную высотку и превратить её в неприступную крепость.

Но не когда наспех и кое-как вооружённые одним лёгким стрелковым оружием ополченцы роют окопы, вытянутые в одну нитку, когда резервов нет и не предвидится, а вражьей авиации и вовсе полное раздолье – на весь полк у нас ни одного ПЗРК.

Тупые лопаты с трудом врезались в неподатливую, прошитую частой сетью корней лесную почву, ямы углублялись медленно. Нечего и думать отрыть настоящие окопы полного профиля, хорошо, если хватит времени на ровики, в которых только лежать и можно.

Моего терпения хватило ненадолго. Мы не задержим тут карателей, не заставим умыться кровью. Мы просто бездарно погибнем задолго до того, как мышиного цвета бронетранспортёры с белыми крестами на бортах и кроваво-красными эмблемами охранных дивизий доберутся до нашего боевого охранения. Нас разотрут в незримую глазом пыль кассетными бомбами, лес продёрнут нитью термобарических зарядов, «выглаживая» его в ровную посадочную площадку. И если обычные окопы ещё хоть как-то защитят от обычных снарядов и бомб, то распылённое облако затечёт во все негерметизированные укрытия, после чего находящимся там ничего не останется, кроме как превратиться в раскалённый пепел. Даже помолиться не успеешь.

– Товарищ лейтенант, разрешите обратиться!

– Что тебе, Саша? Всё уже вырыли, что нужно?

– Нет. Но нас же здесь раскатают в тонкий блин. Даже резерва не выделено.

– Что, хочешь с полковым начальством поспорить? – моя «взводная» подбоченилась.

– Если этого не сделает никто другой, то поспорю.

– Не дури. Имперцы ещё не развернули авиацию. Самоуверены донельзя. Прут по всем дорогам. Артиллерия отстала. Всё, разговорчики прекращаем. Марш к своему отделению, сержант!

– Только не забудьте, товарищ лейтенант, отдать команду «все вперёд!», когда здесь разведчик пролетит. Потому что иначе не успеем из-под облака выйти.

– Да откуда здесь облако? Эти, как их, вакуумные бомбы, что ли? Так они ж только с большого калибра. А его ещё не развернули…

Блажен, кто верует, чуть не бросил я, отдавая честь и выполняя отданную самому себе команду «кругом!». Выход один – отвести своё отделение, чтобы не оказаться на огневой оси. «Не развернули авиацию», понимаешь. Тут не надо авиации, хватит обычных беспилотных «шершней», которых полно в разведротах всех имперских частей. А потом хватит одной крупнокалиберной РСЗО, развёрнутой в безопасном тылу имперцев…

Ночь. Ещё одна ночь. Ещё совсем недавно я думал, что надо окапываться, но сейчас, после того как ополченцам подвезли сколько-то патронов, отчего-то забыв про еду. Хорошо ещё, на правом фланге позиции протекал ручей и фляжки у бойцов не пустовали.

Я вернулся к своим – никто не спал, и это плохо. Погнал по окопам, благо все догадались захватить с собой спальники. Нечего растравлять себя перед первым боем; однако ж, конечно, растравляли, сидели, обхватив коленки, уставясь на едва видимые меж древесных крон звёзды. Дети, сущие дети, им ведь… – я оборвал себя.