Властелин вероятности - Дмитрий Янковский

Ей и впрямь начало казаться, что случайности последних дней выстраиваются в некую логическую цепь. Только конечная цель столь необычных событий по-прежнему оставалась неясной.

– Могила инженера Семецкого, – ответил Сергей. – Я тебе о нем говорил.

Они направились по тротуару навстречу ветру, пересекли дорогу, миновали бетонный забор, прикрывающий руины. Стал слышен шум деревьев на кладбище, а слева из сумерек возникло здание банка «Петербург» с отражением неба в зеркальном фасаде.

– Так что со мной было? – попыталась выяснить Анечка. – Когда ты шептал о янтаре и о море, меня словно унесло в другой мир. До сих пор не пойму, фантазии это были или я теряла сознание. Или ты загипнотизировал меня, чтобы я не боялась?

– У тебя получилось уйти, – сказал Сергей, помогая Анечке соскочить с высокого тротуара на мягкую тропинку, затерянную в высокой траве. – Вернее, перейти в такое состояние, когда люди перестают тебя замечать. Сегодня ветер с залива, он позволяет такие вещи. Я же тебе обещал. Стараюсь всегда выполнять свои обещания.

– Нет, подожди, но как же менты нас не заметили? Они же остановились прямо здесь, на дороге. Может, они не меня искали? Нет, но тогда бы хоть документы проверили.

– Нет. Они не заметили нас. И никто не мог нас заметить, кроме сумасшедших и маленьких детей. И еще кошек. Они видят немного иначе.

– Не могу поверить.

– Сейчас это и не нужно, – улыбнулся Сергей. – Объяснить словами все равно ничего не получится. Почувствуешь. Тогда поймешь и поверишь. Эту технику применяли в Японии несколько сотен лет назад. О ниндзя слышала? Шпионы-невидимки. Вокруг их способностей наворотили кучу легенд, но техника действительно работает. Надо только уметь войти в нужное психическое состояние, явственно представить, будто тебя нет.

– Так это что-то вроде гипноза? Я слышала, что индийские факиры умеют внушать толпе, что выполняют головокружительные трюки, а сами в это время стоят руки в боки.

Сергей улыбнулся, пробираясь в зарослях кладбища.

– Нет, ты надо мной издеваешься, – с упреком сказала Анечка. – На самом деле я упала в обморок, как размазня. Мне показалось, будто я на пляже. Там были рельсы, трамвай и пустота. Будто людей нет нигде на тысячи километров вокруг. Только старый пустой трамвай. Господи! Он был черным, только это сразу не понятно из-за толстого слоя ржавчины!

Сергей рассмеялся и крепче взял Анечку за руку:

– Трамвай в песке? Вот тебя унесло-то! – покачал он головой. – Надо же! Я и не думал, что можно забраться так далеко. У тебя явные способности, точно тебе говорю. Сначала парк, теперь берег… У тебя бабушка не была ведьмой?

– Нет, – покачала головой Анечка. – Зато дядя у меня был настоящим волшебником. Добрым. Он был очень похож на тебя и рассказывал похожие вещи, мол, люди не всегда жили в этом мире. Раньше они обитали в раю, а потом их выгнал оттуда злой волшебник.

– И где твой дядя сейчас? – осторожно спросил Сергей.

– Он умер. Рассказал мне все это как завещание, сделал дудочку из тростинки, а через месяц у него нашли… До сих пор не могу выговорить это слово. Оно ужасное, как паук.

– Успокойся. – Сергей снова взял ее за руку. – Как звали твоего дядю?

– Дядя Миша. Это он рассказал мне сказку про ветер. И научил играть на флейте.

– А он что-нибудь особенное говорил о злом волшебнике?

– Ты смеешься? – насупилась Анечка. – Это же просто сказка!

– И все-таки расскажи, что помнишь.

Анечка пожала плечами и пересказала разговор на закате солнца.

Белая ночь разгладила границы теней, город сделался плоским, как театральная декорация, а звуки, наоборот, объемными и отчетливыми. Улицы замерли на грани между светом и тьмой – ни одна из сил не могла ощущать себя абсолютным властелином пространства.

Ветер напирал с залива, Нева обратила свои воды вспять и начала распухать, заливая нижние ступени на набережной. Казалось, воздух потрескивает от чудовищного напряжения схлестнувшихся стихий. Каменные сфинксы, застывшие на парапете, казались живыми, отражаясь в серой воде, – мелкая рябь изменяла их очертания, добавляя улыбкам загадочности. Между ними подрагивало отражение лысого мужчины в сером плаще. Он стоял неподвижно, в задумчивости наблюдая за повернувшей рекой. Его зрачки подрагивали, словно отслеживая несуществующие движения, мышцы лица напряглись, отражая напряженную работу мысли.

И словно подчинясь этому усилию, ветер начал стихать. Сначала он перестал подвывать в закоулках набережной, затем отпустил полу плаща. Воздух замер.

Сергей тихо шагал через кладбище. Не крался, не шел на цыпочках, не скользил тенью, а именно шагал. Ровной, размеренной поступью, отводя от лица низкие ветви деревьев. И в то же время ни один сучок не хрустнул, даже гравий не шуршал у него под ногами. Анечка в двух шагах позади старалась наступать точно в его следы. Не всегда получалось.

– Как тебе удается так ходить? – спросила она наконец.

– В смысле? – не понял Сергей.

– Так тихо. От кошки было бы больше шуму.

– Привычка. Я занимался специально. В молодости.

– Чем?

– Всяким-разным, – улыбнулся Сергей. – Глупый был, не знал, куда энергию приложить.

– Разве это глупость? Это здорово. Я бы тоже хотела так научиться.

– Это просто. Надо лишь не смотреть под ноги.

– Да ну тебя, – обиделась девушка. – У меня не получается, даже когда смотрю.

– Именно потому, что смотришь, – поправил Сергей. – На самом деле люди просто разучились доверять инстинктам и ощущениям. Очень многого можно достигнуть, если не думать о том, что делаешь. Доверять естественному ритму, естественному ходу движений. И в то же время контроливать этот ход, не оставляя места случайностям. Вот смотри. – Он поднял с земли небольшую горсть гравия. – На, – он протянул камушки Анечке. – Попробуй попасть вон в то дерево.

Анечка тщательно прицелилась и бросила камень. Мимо. Еще один, за ним сразу еще.

– Подожди, – удержал ее за руку Сергей. – Целишься, да?

– А что мне, с закрытыми глазами кидать?

– Можно и с закрытыми. Только не сразу. Но целиться, как ты, точно нельзя. Тебе только кажется, что ты целишься, просчитываешь траекторию и прочее, и прочее. На самом деле ничего этого ты сделать не в состоянии. Мозг у человека – далеко не компьютер, он работает совсем по другим принципам. Пойдем.

Он взял ее за руку и повел между низких могильных оградок.

– Когда приближается машина, ты ведь не высчитываешь ее точную скорость, угол атаки и четкую траекторию, – на ходу говорил Сергей. – Нет. Мозг не способен быстро переводить с языка привычных зрительных и слуховых ощущений на язык цифр и обратно. Ему проще все время работать в аналоговом режиме, сопоставляя силу звука и видимый размер, сравнивая это с огромным банком данных, называемым жизненным опытом. Ты не считаешь, ты просто знаешь, что при таком изменении надвигающегося звука успеешь перейти дорогу. Плюс к этому оставляешь довольно большой зазор, и если звук приближается быстрее, чем ты привыкла, ты попросту не станешь переходить дорогу.