Командир - Павел Мамонтов

– А вы подумайте над этим вопросом, обсудите всё, проведите эксперимент. Через три дня жду доклада о результатах. На этом всё, мы, пожалуй, пойдём.

Сэнсэй и Анна направились вслед за ним. По пути из гарнизона в Администрацию Истомова всё ждала от Хрома хоть каких-то разъяснений, наконец не выдержала и собралась задать вопрос, но Сэнсэй, как всегда чутко определив её настроение, опередил:

– Саша, ты сейчас куда?

– В Администрацию, а потом домой. Скоро земля высохнет, опять настанет веселье. Надо успеть отдохнуть.

– То есть вы пока отдыхать будете? – вступила Истомова.

– Именно, а что такое?

– Да мне вот интересно: зачем вы про возможность исполнения приказов снежными людьми спрашивали?

– А вам что за дело, Анна Михайловна? – добродушно спросил Хром.

– Вот интересно, представьте себе.

– Аня, брось, всё ты прекрасно поняла.

– Мне кажется…

– А мне кажется, этот разговор у нас уже был с вами, Анна, – жёстко произнёс Александр. – И обсуждать тут больше нечего.

– Мне только непонятно, как вы собираетесь использовать эти живые существа с промытыми мозгами?

– А что тут непонятного? На юге нашли уголь, много угля. Его нужно добывать. Вот пусть и добывают, хоть жратву свою отобьют.

– Вы, наверное, ещё аборигенов захотите поймать, чтобы они в шахтах работали? И как же вы собираетесь это сделать?

– Не знаю, но как руководитель я должен работать на перспективу.

Анна, слегка ошарашенная спокойным и невозмутимым тоном Ахромеева, спросила, тоже тихо и проникновенно:

– Товарищ комендант, вот вы и правда считаете, что всё это нормально?

Александр вздохнул.

– Сказать вам, Анна, что я считаю? Вот этот Город, Колония. В ней живут люди. Мои люди. И за каждого колониста я убью сотню – нет, тысячу нелюдей. Столько, сколько потребуется. Вам понятно?

Анна силилась что-то сказать, но только ответила:

– Удачи!

Развернулась и ушла.

– Саш, я её догоню. Извини, – сказал Сэнсэй.

– Нормально всё. Успокой её. Это ты меня извини. Если хочешь, можешь вечером ко мне прийти. Вдвоём приходите.

– Хорошо, – Ярослав кивнул и бросился догонять свою возлюбленную.

Тем временем Таня, счастливая, прибежала к себе домой:

– Мама, я сдала! Ура! Ура!

И кинулась обниматься, потом они закружились по комнате.

– Представляешь, я сдала. У меня теперь разряд, а ещё меня назвали чуть ли не лучшей ученицей. Вот это здорово! Как мы заживём теперь, представляешь? Надо праздник устроить, Сашу позовём. Вот он рад будет!

– Как хочешь.

– Ох, мама, ты не представляешь, как я рада, как всё у нас здорово получилось. И всё благодаря ему. Мам, ты не представляешь, какой он, – проговорила Таня мечтательно. – И дети у него хорошие, мальчик и девочка, я тебе про них рассказывала. Такие милые. Может, они с Никиткой нашим подружатся, а?

– Не знаю, – холодно ответила Наталья.

– Ну ладно, я пойду позвоню, Сашу приглашу.

– Танюш.

– Что, мам?

– Ты тоже кое-что не знаешь об Александре.

– О моём Александре, об Ахромееве?

– Да, сядь, пожалуйста.

Таня послушалась.

– Ты ведь знаешь, что твой отец погиб?

– Зачем сейчас об этом вспоминать, мама?

– Нет, постой. Он погиб, но не на задании, а в штрафниках, на торфяниках. Его туда отправили за какой-то мелкий проступок, – Наталья с трудом сдерживала слёзы, взяла дочь за руку. – А отправил его туда не кто-нибудь, а твой Александр Ахромеев. Своего разведчика, чуть ли не друга. Максим пытался решить вопрос, но не получилось.

– Мам, ты что такое говоришь? Это неправда.

– Прости, доча, но это так. Твой Саша практически убил твоего отца. А теперь он… сама понимаешь.

– Скажи, что это неправда, мамуль, скажи, что это не так… Скажи!

Таня сорвалась на истеричный крик, вскочила с кресла, заходила по комнате.

– Нет, нет, не может быть. Как же?! Так не должно быть.

– Таня…

– Не говори ничего. Господи, как мерзко, как грязно. У нас всё было, а он… Почему ты мне не сказала?

По лицу девушки текли слёзы, она не рыдала, но слёзы лились ручьём.

– Таня, я не могла.

– Конечно. Я же сначала выбила всё что нужно у него, а теперь всё: проблемы решены, я больше не нужна. Спать мне ни с кем не надо.

– Дочка, не надо так говорить.

– Не подходи ко мне! Ненавижу тебя и его тоже ненавижу! Комендант, насильник! Вас всех ненавижу! Всех!

Таня выбежала из дома.

В квартире Хрома раздался звонок, комендант открыл дверь. На пороге стоял Сэнсэй.

– Аня не придёт? – просил Хром.

– Нет, должна зайти. Задержалась немного. Сам понимаешь: женщины…

– Понимаю, заходи.

– Ты не держи на неё зла. Она натура тонкая, на всё болезненно реагирует. Один в квартире?

– Да, Оля с детьми гуляет.

– Понятно. Будешь?

Сэнсэй ловким движением руки извлёк из рукава бутылку «Мартеля».

– Ух ты! Буду. А Аня как же?

– У меня для неё «Амаретто» есть.

– Ничего себе! Ты прямо фокусник сегодня.

– Ну так и миротворец заодно.

Хром фыркнул.

– Знаешь, Слава, все знают, как надо, все знают, как правильно нужно жить, что хорошо и что плохо. А что делать, чтобы спасти Колонию, никто не знает. Могут только морализаторствовать и рожу кривить: как всё жестоко и неправильно. Это я не про Аню, Слав, она девочка хорошая и искренняя, кроме неё полно лицемеров всяких и трусов.

– Бремя руководителя, терпи. Ну, будем? – Сэнсэй поднял рюмку.

– Давай.

Разведчики отведали коньяка.

– Ммм… а неплохо, – заметил комендант Города. – Прям как настоящий.

Алкогольные напитки, гордо именовавшиеся в Колонии «коньяком» и «амаретто», делались на Большой Земле из ароматизаторов, эмульгаторов и прочей химии с небольшим добавлением натуральных компонентов и доставлялись через Проходы в виде сухих смесей. А уже в Колонии их мешали с порошками из местных желудей, берёзовых почек и вообще всего, что могло иметь вкус, затем разбавляли водой и спиртом, а на выходе получали вполне сносный напиток, который можно пить. Ну или травить им тараканов. Да и для дезинфекции он тоже подходил.