Школа гейш - Алина Лис

— Приветствую вас, воин! — раздался над ухом сладкий женский голос.

Джин уронил почти законченную фигурку нэцкэ и метнулся, уходя с линии огня. В два прыжка он достиг дверей храма и скрылся за ними.

Но женщина была одна.

Она стояла посреди двора — невысокая, изящная. Глаза раскосые, чуть вытянутые к вискам, алые губы как два лепестка мака. Темно-рыжие волосы уложены в сложную прическу и обрамляют лицо.

Красивая. Очень красивая и, несомненно, из знатной семьи, несмотря на черные глаза. Не может у простолюдинки быть такой изысканно бледной кожи, похожей на дорогой императорский фарфор. Да и розовое кимоно из шелка, расшитое танцующими лисами, говорит о знатном происхождении его владелицы.

Что делает здесь, в заброшенном храме в горах, красивая и знатная женщина?

И почему Джин не слышал, как она подошла?

— Не надо бояться меня. Я не причиню вам вреда. Я принесла обед.

В доказательство своих слов она показала корзинку, в которой лежали рисовые лепешки и глиняная бутыль, в какие обычно наливают саке.

Одна… Если Джин не совсем ослеп и оглох, она действительно одна здесь. Ее не сопровождает толпа самураев, вокруг храма не прячутся воины наместника, вознамерившиеся взять неуловимого лазутчика. Женщина (а вернее будет сказать, девушка — слишком юное и свежее у нее личико, пусть пояс кимоно и завязан так, как полагается его завязывать замужним дамам) не заблудилась в горах. Она пришла сюда специально.

Да кто она, ёкай ее побери, такая?

Он внезапно понял, кто, и чуть было не рассмеялся.

Девушка умоляюще протянула руки в сторону заброшенного храма. Чуть театральным, нарочитым жестом. Словно не сомневалась, что мужчина наблюдает за ней. Вся — изящество, грация и скрытый соблазн.

— Пожалуйста! — Голос звучал чарующе и нежно. — Мое имя — Мэйэр. Раздели со мной эту трапезу, о воин!

— Я и вправду не откажусь от лепешек, — весело согласился Джин, убирая нож и появляясь в дверном проеме. — Вот только ты уверена, что они не превратятся в листья или комки грязи?

Женщина оскорбленно поджала губы:

— О чем ты говоришь?

— Брось, Ху Мэйэр,[Ху (кит.) — лиса.] — добродушно фыркнул Джин, называя гостью именем рода. — Не надо считать меня дураком. Давай, признавайся: где взяла лепешки?

Женщина разочарованно вздохнула. На голове ее мелькнули и пропали острые лисьи ушки.

— В ближайшей деревне, — произнесла она уже другим, куда более низким и чувственным голосом.

— Тогда давай обедать.

Она с достоинством последовала за ним внутрь храма, поморщилась, ощущая в помещении одной ей слышный запах тануки, и выложила на циновку содержимое корзины.

Джин насмешливо наблюдал, как кицунэ опускается на пол — в каждом жесте изящество и грация, достойные императрицы. Хороша! Молоденькая совсем, еще не вошла в полную силу. Только учится соблазнять мужчин, но уже бесстыдно, невозможно хороша.

И не сказать, чтобы лисьи чары совсем не действовали. Но Джин знал, кто сидит перед ним. А огненная кровь земли, текущая по венам самханца, позволяла ему противостоять магии кицунэ.

Главное, не позволять ей дотрагиваться до себя.