Дикая и опасная - Кира Стрельникова

— Так почему я живой осталась? — тихо переспросила, потушив истлевшую до фильтра сигарету, в животе стремительно нарастало ощущение проглоченной целиком ледяной глыбы.

— Тим сработал как якорь, часть выплеснутой энергии перетянулась на него, и тебя, скажем так, не затянуло в воронку. Ну и хорошо, что тренировалась, сработали навыки и частично погасили отдачу, — негромко произнес куратор. — Ты просто нырнула в то состояние концентрации, которое тут тренируют несколько месяцев, и тебя по касательной задело. Короче, Сонька, не окажись там этого красноглазого красавца, все могло быть намного хуже. В лучшем случае психушка, как ты выражаешься, в худшем… — Николаич замолчал и красноречиво развел руками.

Да, иначе мы бы тут сейчас не сидели и не разговаривали. Я откашлялась, опустив взгляд, достала вторую сигарету. Ничего, потерпит, проветрит потом, а у меня стресс.

— Как тогда про… него узнали? — мотнула головой назад. — И про якорь этот?

— Не сразу, — признался Николаич, а дальше продолжил альбинос.

— Я сам пришел, когда понял, что происходит, — пояснил за моей спиной Верден. — Тогда, в нашу самую первую встречу и почувствовал, что ощущаю твое местонахождение. Меня это насторожило и заинтересовало. Я пошел к Семену Николаевичу, честно рассказал. Причем не связал тот случай на КАД, когда меня цапануло. Не придал значения, — альбинос хмыкнул, — просто сказал, что вот такая фигня, что с этим делать и лечится ли это?

Я все-таки не выдержала и нервно захихикала. «Доктор, у меня проблемы». — «Вы хотите поговорить об этом?» Фрейд отдыхает просто…

— А я сказал, что способ проверить только один. — На лице куратора поселилась хитрая усмешка. — Если парня тянет к девушке, ну, ты сама понимаешь.

Ё-мое!!! Сводник хренов, вот почему мне в мозг втирал про клин клином и все такое! Щекам стало жарко, захотелось заползти под стол, чтобы никто не смотрел на меня. А Верден, гад, еще и дышит в шею, черт!!! Мне ж это, чувствительно там очень…

— Короче, — резко произнесла я, с усилием отвлекаясь от сумбура в голове. — Что там с этой связью? У него, понятно, она возникла, когда удар получил.

— А у тебя вчера, — шепнул Тим. — Когда открылась, Соня.

Я обреченно закрыла глаза: не зря мне казалось, что все как-то по-особому происходит, а это, оказывается, связь дала о себе знать. Именно в момент, когда была беззащитнее всего. Вот жизнь подлянка-то, а… И ничего не поделаешь, действительно частично сама виновата, частично стечение обстоятельств. Верден ничего не делал специально, чтобы это все случилось. Он просто оказался не в том месте и не в то время. Хотя как раз в том месте и в то время. Я не сдержала кривой улыбки: да, без него валяться бы мне в психушке с гладкими мозгами без единой извилины или, того паче, рядышком с родителями. Хочешь не хочешь, а мы связаны покрепче всяких там банальных любовей и прочей хренотени в этом роде.

— В общем, я пока просто подозревал, а когда вы вроде успокоились, так вообще даже подзабыл, признаться. — Николаич покаянно вздохнул и покосился на меня. — Ну вот как-то так, Соня. Какие-то вопросы есть?

— Зачем та программа, у Лёни? — Не то чтобы мне было действительно интересно в свете последних новостей, но узнать возможности института хотелось.

— Связи подобного рода так просто не определяются, я вот только заметил слабый золотистый ободок по краю твоей ауры, когда посмотреть решил, — охотно ответил куратор, начав издалека, но я только радовалась его словоохотливости. — Тоже долго удивлялся, что бы это могло быть. Потом то же подметил у Тима. Решил, что ошибаюсь, ну не могло просто таким удивительным образом повезти. Загрузил наших аналитиков, они и выдали информацию, в каком случае скрытые сирены могут выжить и что таких случаев обычно чуть ли не один на миллион. Уточнил у Тима, выяснил, где он был в момент удара, и в принципе все стало ясно. А Ленькина программа помогает видеть расширенный спектр ауры, и в том числе кое-какие особенности, — подвел он к моему вопросу. — Вот она-то и заметила, что ваши ауры мало того что по краям золотистые, как я и видел, так еще и по остальному пространству прошиты тем же цветом. — Николаич потряс распечатками.

— Ясно, — кивнула я. — Тогда вопросов больше нет.

Точнее, они были, но не с преподом же их обсуждать. Дальнейшее касалось только нас с Верденом. Он отпустил, я встала, молча кивнула и вышла. В голове царил полный кавардак, и это еще мягко выражаясь. С одной стороны, все теперь намного яснее и понятно, откуда у чего ноги растут. С другой… Вот что мне теперь делать, а? С Верденом, со связью этой дурацкой?

— Пойдем-ка. — Тим взял меня за руку и повел вдоль набережной в противоположную от общаги сторону.

Я не возражала. У Черной речки мы завалились в кофейню, заняли дальний столик у стены, альбинос взял нам кофе. Обхватив кружку, я делала маленькие глоточки, не зная, с чего начать, в голове словно ворочался большой колючий еж. Верден сел напротив, глядя на меня задумчиво и пристально.

— Ну и? — наконец разлепила я губы, когда тишина стала просто невыносимой.

— Что «и»? — в своем репертуаре отозвался он. — Что поменялось, Сонь?

Я подняла на него взгляд. Действительно не понимает или придуривается?

— Чего тебе от меня надо? — озвучила я вопрос дня. — Связь связью, но…

Он улыбнулся уголком губ и оборвал, не дав договорить:

— А ничего, знаешь ли, — прозвучал спокойный ответ.

Услышав это, я чуть со стула не упала.

— Как это?.. — вконец растерялась, хлопнув ресницами.

— И так есть все, что надо, — невозмутимо ответил Верден. — Я тебе еще ночью сказал, просто будь рядом, этого достаточно.

Покачав головой, я нервно вздохнула. Легко сказать «будь рядом». А если не хочу?! Точнее, боюсь до чертиков, до дрожи в коленках. Почему? А хрен знает. Я поежилась.

— Я ж ни к чему тебя не принуждаю, и никто не принуждает. — Верден откинулся на спинку, продолжая задумчиво смотреть на меня.

Я же решила перевести разговор в другое русло, ибо конкретно с этими тараканами придется походу разбираться самой.

— Почему… почему эта гребаная связь обозначилась именно после секса? — пробормотала я и отпила еще глоток.

Взгляд Вердена стал мягче.

— Эмоции, Сонь, — негромко ответил он. — И очень сильные. Ты же чувствовала, да? — пришлось кивнуть соглашаясь. — Ну вот, то, что зацепило меня, укрепилось и в твоей ауре. Стало сильнее, ярче и появился компас. Николаич говорил, помнишь, что у нас все прошито золотистым.

Бли-и-ин, вот не зря боялась.

— И… что, с каждым разом это все сильнее будет? — тихо спросила я, уткнувшись в чашку, и в моем голосе прозвучало как-то подозрительно много отчаяния.

Не хочу привыкать, не хочу привязываться!.. От любимого можно уйти, можно разлюбить, от чувств можно избавиться. От этого — вряд ли. Это на всю жизнь.