Лепестки камелии - Мария Сакрытина

Я наклонилась к Юну.

— Хочешь на дыбу?

Он устало посмотрел на меня, уже не играя.

— А у меня есть выбор?

Хорошая мысль…

— Есть. Сколько ты стоишь?

— Господин? — в унисон удивился Юн с Ванхи.

Я отмахнулась от Ванхи и уточнила:

— Когда тебя наняли шпионить или убить меня, сколько тебе заплатили?

Юн удивлённо молчал, а Ванхи пояснил:

— Платят главе клана, Неуловимому, ваше высочество. Не рабам же.

Ну да.

— И что, много платят?

— Зависит от заказа, господин, и от качества исполнения. Но услуги Возрождённых самые дорогие в столице.

Император. Точно, кто же ещё? Канцлер своего кукушонка попытался подкинуть, но не успел, потому что император уже подкинул своего. Хо-хо!

— И что же делать бедному принцу, если он желает подкинуть себе кукушонка сам?

— Господин?

Я вздохнула.

— Хочу встретиться с главой этого прекрасного клана и купить его услуги. Как это можно устроить?

— Господин, это может быть опасно…

— Тут всё опасно, — вздохнула я. — Эй, Кукушонок! Или как там тебя… Юн. Приведёшь меня к своему господину? Как покупателя. Я заплачу за тебя и за десяток таких же, как ты. Будете верно меня защищать?

Юн моргнул и наклонил голову.

— Да, господин. Если таков будет приказ. И пока контракт в силе.

Честно. Что там говорил Ванхи про неподкупную верность?

— А если я предложу тебе свободу прямо сейчас? — попробовала зайти с другого конца я. — Деньги, титул — а ты будешь меня защищать. Каково?

Юн улыбнулся.

— Я очень быстро умру свободным, господин. Мой повелитель убивает за нарушение контракта, всегда.

— Но вас можно перекупить?

— Да, господин. Тогда предыдущему покупателю пришлют сообщение о смене хозяина.

Значит, император будет в курсе.

— То есть, если ты и твои друзья получат заказ меня убить, вы сначала мне об этом сообщите?

— Да, за день, господин.

— Чтобы сбежать успел, — хмыкнула я. — Идёт. Где найти твоего повелителя?

Юн и Ванхи снова спросили в унисон:

— Сейчас?

— А чего тянуть? Пошли.

Идти далеко не пришлось, только ждать. Мы отпустили телохранителей и устроились с Ванхи на травке в дальнем и запущенном саду где-то на границе первого дворцового круга, где я могла передвигаться без слуг и никто бы меня не остановил. Выбраться за ворота вряд ли бы получилось так же легко, но я ещё не пыталась.

Глава наёмников пришёл ко мне сам — какой сервис! И говорил с ним Ванхи, потому что принцу как-то несолидно. Я слушала, как они торгуются — смешно, точно бабки на базаре. И смотрела.

Один раз мне почудился в темноте взгляд Ли. Я знаю, я бы узнала его из тысячи.

— Господин? — всполошился Ванхи, когда я поднялась.

Но нет, показалась.

Когда с ценой определились — Ванхи был уверен, что я смогу её заплатить, значит, наверное, смогу. Нужно обязательно обсудить с ним денежный вопрос, срочно…

— Покажите контракт, — приказала я, глядя на главу наёмников.

Неуловимый был немолод, грузен и выглядел заправским пьяницей. Несло от него соответственно. И серебром он блестел в лунной ночи, как красавица перед ухажёром. Сорока. Или нет, барсук-тануки. Здесь он такой.

Контракт он протянул с таким видом, словно интересовался: «А зачем он вам, вы же читать не умеете».

Я развернула свиток и встала так, чтобы в ярком лунном свете всё видеть. Формулировки были знакомыми — если честно, так любимые Ли танки читать сложнее, там иероглифов больше. А тут всё знакомо.

Начался второй этап торгов, повергший в шок абсолютно всех, особенного Неуловимого. Принц забыл всю свою солидность и стал придираться к словам.

— Господин, не утруждайтесь, мы всё обсудим с вашим старшим евнухом, — попытался вернуться в прежнее русло глава наёмников, угодливо мне улыбаясь.

Ванхи я, конечно, верила, но не настолько.

— А плачу вам я. Поэтому объяснять вот это вот, — я ткнула пальцем в контракт, — вы будете мне. Что значит, «грозит опасность»?

Глава наёмников обалдел, но ещё пытался держать лицо.

— Это значит, что вы в опасности, господин. Когда вам плохо.

Очаровательно!

— То есть если я объемся сладкой хурмой на завтрак, и мне станет плохо, ваши парни мне помогут? Вряд ли. Что вы так на меня смотрите? Я могу до смерти отравиться хурмой, если съем слишком много. А я съем, потому что люблю хурму. Вы не знали, как вреден сахар?

Через десять минут таких рассуждений Неуловимый, судя по виду, мечтал оказаться где угодно, только не здесь. Кого-то из наёмников отправили за письменными принадлежностями, и я яростно вцепилась в контракт. Может, в прошлой жизни я и не была юристом, но знала опасность мелкого шрифта и неустойки. Её мы обговорили первой и путём некоторых манипуляций в случае моей смерти от хурмы и не только Неуловимый со своим кланом оказывался так много должен короне, что этой самой смерти он наверняка попытается избежать всеми способами.

Ещё часа через два, когда я оговорила каждую закорючку самого распоследнего иероглифа в свитке, Неуловимый поклонился мне и заметил, что раньше он думал, я не похож на своего отца, но теперь понял, как сильно ошибался.

О да!

— Приятно было с вами работать, — отозвалась я. И смотрела потом, как он растворяется в ночи, а десять его рабов остаются, включая Юна.

Один из них вдруг подал голос:

— Ваше высочество, а спать вы с нами будете?

Неприкосновенность своих подчинённых Неуловимый не оговорил, а я о них вовсе не подумала. Наверное, стоило — парней ко мне привели как на подбор хорошеньких.

— А хотите?

От жаркого обсуждения контракта они, похоже, ещё не отошли, потому что «как пожелаете, господин» сразу не последовало.

— Не буду, я чистоту блюду по приказу императора, — бросила я.

Император ничего такого не приказывал, но намекал, что совращаться мне перед отбором не стоит.

— А зря, господин, — вклинился Ванхи. — Туго натянутая тетива…

— Заткнись.

— Слушаюсь, господин.

Я встала с травы, поморщилась — мигрень вернулась.

— Устал я. Возвращаемся.

Это стало сигналом: Ванхи быстро отвёл меня обратно покои принца, где ждала такая желанная и уже расстеленная постель. А наёмники бесшумно следовали за нами, словно тени в ночи. В их компетентности я не сомневалась.