По ту сторону памяти - Елена Кутукова

Кирилл Сериков

8 августа

Я стоял в коридоре родильного дома и ожидал, когда, наконец, выйдет жена с ребенком из послеродового отделения, и я впервые возьму дочь на руки. Сегодня Наташу с малышкой выписывали. Собрались наши друзья, чтобы их торжественно встретить. Мой лучший друг заметил мой хмурый взгляд.

— Нервничаешь?

Я кивнул. Разговаривать и что-то ему объяснять мне не хотелось. Я смотрел, как суетились Наташины подруги в ожидании молодой матери, как наизготовку встал фотограф, приготовился снимать. Меня не покидала мысль, что всего этого могло бы не быть. Два месяца назад Наташа чуть не потеряла ребенка. Я до сих пор не могу забыть тот вечер, когда моей беременной жене внезапно стало плохо. Помню, как негнущимися деревянными пальцами набирал номер скорой, как в ответ слышал лишь, ожидайте, скоро будем. Помню, как плюнув на все сам повез ее в больницу, как мчался, наплевав на все правила дорожного движения, помню бледную в слезах перепуганную жену, которая что-то тихо молилась, как некогда в жизни. В роддоме я был готов всех растерзать всех и каждого кто готов был помешать Наташе получить помощь: долго копающуюся регистраторшу, удивительно спокойную врачиху, которая заявила, мне, что вы так волнуетесь, беременные такие мнительные, и что-то про естественный отбор. Впрочем, последнюю я готов был отвести в сторонку и придушить. Нет я конечно догадывался, что у нас с медициной плохо, но не до такой же степени, чтобы про естественный отбор вещать. Интересно, зачем она с такой логикой в медицинский-то поступила.

Наташу увели на осмотр. А мне пришлось ждать в коридоре. Нет ничего страшнее томительного ожидания, когда все нервы на пределе, и нечем себя занять, и остается лишь расхаживать из стороны в сторону, а в голову лезут уже не самые приятные мысли. Наконец, ко мне подошел врач и объяснил, что моей жене придется остаться в больнице, но самое главное, наш ребенок в порядке, мы приехали вовремя, мы успели.

Двери открылись, открылись и впервые за столько дней я увидел жену, счастливую улыбающуюся, пусть и с немного уставшим взглядом. Рядом с ней шла акушерка, которая и держала нашу малышку, завернутую в кружевное одеяльце, перевязанное бантиком, как подарок. По сути, она и есть самый лучший подарок. Вручил жене цветы, и подошел к акушерке, чтобы взять ребенка. К моему удивлению, это оказалась не так страшно как я предполагал. Друзья подходили ближе посмотреть малышку, поздравить нас. И к моему удивлению я увидел, что среди присутствовавших и своих родителей. Как они узнали?

Для кого-то присутствие родителей на выписке из роддома абсолютна обычная, и даже обязательная вещь. Моих же не было даже на свадьбе. Собственно поэтому я с ними и в ссоре. Родителям не понравилась их будущая невестка. Для них Наташа была бесприданницей, и наличие двухкомнатной квартиры для них роли в этом не играло, масштаб не тот. Не такой они представляли женитьбу собственного сына. Особенно, когда у их деловых партнеров имелась незамужняя дочь, с которой можно заключить гораздо более выгодный брак.

Отец подошел ко мне, похлопал по плечу, что-то сказал, но я не расслышал, слишком велико было мое удивление. Он вел себя, будто не было этих нескольких лет молчания с их стороны, будто не он говорил мне тогда, что я больше ему не сын.

Но не только я был так ошарашен, но и Наташа, к которой направилась моя мать

Она приобняла ненавистную невестку за плечи, расцеловала в обе щеки, вручила огромный букет роз, вдвое превышающий мой. Я не удержался от того, чтобы покачать головой. Решили покрасоваться. Тем временем родительница уже вовсю расспрашивала, все ли купили для малышки, нахваливала красивое личико ребенка, и даже поинтересовалась самочувствием молодой матери. Понятно, знали, что со мной этот трюк не пройдет, решила начать с жены, которая растерялась от такой внезапной заботы. Еще бы, Наташа отлично знала, как на самом деле к ней относится моя семья.