Единственная для Хранителя Закона - Наталья Самсонова

— Соглашусь, — кивнула я.

— Во-от, но при этом у нас очень высокий уровень потребления зелий. Сейчас каждому слою населения доступен практически весь спектр стандартных составов, а значит, мы не можем просто взять и выбросить недостаточно насыщенный цветок. Вот и приходится чуть менять состав, чтобы на выходе получилось то же самое зелье.

— Я давно это заметила, — мягко произнесла я. — Просто удивилась. В Империи хорошее зелье днем с огнем не сыщешь. Богатые семьи держат при себе собственных зельеваров.

Тут мои губы тронула весьма неприятная улыбка.

— Плохие воспоминания? — с пониманием спросила приметливая Арлетт.

Но я покачала головой.

— Не совсем. Плохие воспоминания вкупе со злорадным предположением. Видишь ли, моими услугами пользовались многие «бывшие друзья». Те самые, свидетельства от которых притащил Майрус. Интересно, что они делают сейчас? В моем выпуске было всего двенадцать человек.

— Ну а другие выпуски? — удивилась Арлетт и сразу добавила: — Нет, я не имею в виду, что… Ох.

— Я поняла, — хмыкнула я. — Ты имеешь в виду, что выпускались другие, да? Но нет, в Академии больше нет такого направления. Проектировщиков вписали к зельеварам, и теперь будущие светила зельеделия заучивают таблицы и высшую арифметику, скрещенную с астрономией. Не могу сказать, что это плохо. Но вот беда для чистых зельеделов: новые мастера не будут подрабатывать расчетами, они будут готовить свои зелья.

Арлетт потерла переносицу и задумчиво произнесла:

— Надо будет поставить перед Советом Магов вопрос о факультативах по проектировке составов. Иначе упустим целую дисциплину и откатимся назад.

— Можно назвать ее теорией зельеделия, — предложила я. — Что самое интересное, этому могут учиться и не имеющие магии люди. Работа с цифрами, а не с силой.

— Логично, — кивнула Арлетт и одним жестом распахнула перед нами двери. — Ты даже не представляешь, сколько всего интересного тебя ждет.

Открыв дверь в свой кабинет, я только присвистнула: на столе стояла высоченная стопка папок. И одна лежала отдельно, с пометкой «срочно».

За нее я и взялась. И, вот смех, в этом составе фигурировали те самые не-земляничные ягодки. Сложнейший состав, который мне пришлось пересчитывать три раза, должен вскрывать любые щиты. Точнее, не вскрывать, а уничтожать, размывая и развеивая колдовскую силу.

«Если пройтись с таким зельем по охранному контуру, то можно ограбить даже дворец Императора», — мелькнула у меня в голове шальная мыслишка.

И действительно, этому составу достаточно попасть лишь на один участок — и дальше, по нитям колдовского плетения, он разъест абсолютно всё.

На обед меня выманила Арлетт, и то не сразу. Я бы предпочла остаться в кабинете и просмотреть, что там в стопке «срочно, но не очень». Разделить на то, что успею сделать сегодня, и на то, за что приняться завтра с утра. Но вредная начальница выманила меня на кусочек пирога с вишней. И высказала при этом совершенно глупую мысль:

— Гел меня не простит за то, что я издеваюсь над его драгоценной супругой.

— Плохая шутка, — серьезно ответила я. — Ты ведь как никто знаешь, из-за чего ему пришлось на мне жениться.

Арлетт посмотрела на меня странным взглядом, после чего пододвинула ко мне блюдце с кусочком пирога.

— Приятного аппетита.

Взяв в руки тоненькую вилочку, я вплотную занялась пирогом. И вдруг ни с того ни с сего вспомнила совсем другое лето, проведенное у бабушки и деда. Тогда я таскала с кухни яблочно-коричные пироги и ела их вместе с дочерью конюха. Без вилок, ложек и даже без блюдец. Все знали, но делали вид, что ничего не замечают. Ох, кухарка ведь эти два куска пирога всегда выставляла на окно! Якобы чтоб остыли.

— У тебя очень добрая улыбка сейчас, — тихо сказала Арлетт. — Поделишься?

Пожав плечами, я рассказала ей о предпоследнем лете. После чего подруга задумчиво произнесла:

— Значит, они еще живы?

— Я не слышала об их смерти.

— Но ты не попросила у них помощи, потому что…

— Я не готова обменять сытую жизнь на искалеченного ребенка, — резко ответила я.

Арлетт подняла вверх руки.

— Никто и не предлагает. Но… Неужели не интересно? Я бы написала им. Прямо бы написала: за что, мол, вы со мной так по-скотски поступили?

А я, отправив в рот последнюю вилку, только вздохнула. Стоит ли оно того?

— А что, если да? Нет, ты не сказала вслух, просто лицо у тебя временами выразительное. То холодное, как кусок мрамора, то живое-живое, — объяснила Арлетт и тут же, загоревшись, добавила: — А хочешь, я напишу?! Ну а что, имею право. Я и подруга твоя, и начальница, и вообще… И вообще!

Рассмеявшись, я дала ей адрес и разрешила задавать любые вопросы.

— Потом поделюсь с тобой, — деловито отозвалась Арлетт и со смешком продолжила: — Как раз и скоротаю время. Составов много скопилось, а зельеделы отказываются работать без твоих расчетов. Не торопят, нет. Но и не работают: им жалко своего времени и ингредиентов.

— Я могла бы взять расчеты на дом. Шесть часов — это хороший рабочий график, но у Деми есть няня, и, раз образовался завал, я бы хотела его разобрать.

— Если хочешь — бери, — Арлетт махнула рукой, — замок Хранителя Закона защищен не хуже, чем моя лаборатория. Но! Но знай, что ты рискуешь уйти в работу с головой, как я. Однажды я решила поставить кушетку за ширмой в своем кабинете. И теперь дома появляюсь только ради принятия ванны с пенкой, поскольку душ здесь есть. Ну а желание поплескаться в пенке у меня возникает хорошо, если раз месяц.

Тут Арлетт замолчала, нахмурилась и тут же просветлела:

— Это я все к тому веду, что завалы расчетов в исследовательской лаборатории — абсолютно нормальное дело. Наши зельеделы периодически варят по пять разных зелий одновременно. Тут затишье бывает, лишь когда Нольвен в военке дает зельедельческий мастер-класс.

А у меня не сошлись академии.

— В военной академии — зельедельческий мастер-класс?

— Ага, — кивнула Арлетт, — видишь ли, у Нольвен и Маэлин очень сложные отношения с обеими целительскими академиями. Им чего только не подарили и каких только грамот не вручили, но подруги постоянны как в своих симпатиях, так и в антипатиях. Так что самые интересные целительские и зельедельческие мастер-классы проходят именно в военке. Хотя они их называют зельеварческими. Но я считаю, что мы все же не суп варим, а зелья делаем.

— А мне все равно, — чуть рассеянно сообщила я.

Арлетт только посмеялась и, взмахом руки распылив грязную посуду, подхватилась на ноги. Мне оставалось работать только три часа, и… И я все равно взяла оставшиеся папки с собой. Да, в чем-то я с Арлетт согласна: всегда будет что посчитать. Но конкретно эти папки появились из-за того ужаса, в который меня макнула жизнь. И будет правильно, если я все посчитаю. Я… Я буду чувствовать себя лучше, и значит, это того стоит.