Не все НПС попадают 2 - Ольга Войлошникова

не в гоблинах, на которых с такой радостью валят все грехи светлые. Интересно, что у них там с квестами в Сумрачные горы? Поди, тем, кто выламывает и вывозит на светлую территорию статуи, ещё и грамоты дают, что-нибудь вроде «За спасение художественного наследия гномов Нории». А в городах какие-нибудь музеи организованы, типа старинных Лондонских, куда свозили памятники искусства со всех стран, оказавшихся неспособными отбиться от такого благодеяния…

Мдэ-э-э…

Петька вошёл в очередной зал и остановился как вкопанный. Какие здесь были витражи! И ведь ни одного осколка не осталось! По-любому, какие-то светлые твари «спасли».

Страшно хотелось плеваться и ругаться, но уважение к месту было сильнее.

Урук-хай подошёл и выжидающе остановился рядом, явно ожидая возможности что-то сказать.

— Говори, Бруг.

— Мой господин, могу я узнать, как долго вы планируете идти коридорами Нории?

Стоит ли раскрывать свои планы орку, с которым познакомился (по времени квеста) фактически вчера? Однако, тёмный медальон молчал и никаких знаков возможного предательства не подавал.

— Первоначально я предполагал провести хоббита в обход Лутлориена — владычица Галавриэль, как ты понимаешь, не сильно была бы мне рада. Подгорные пути позволяют пройти до самых южных пределов Нории, с тем, чтобы выйти на поверхность малыми торговыми воротами, минуя Изенград. Но теперь состав нашего отряда изменился, и я в некоторых раздумьях.

Урук-хай нахмурил брови, прикидывая…

— Насколько мне известно, километрах в двадцати южнее все пути сообщения, созданные гномами, разрушены. Возможно, вам удастся найти мелкие обходные коридоры где-нибудь на нижних уровнях, но мне о таких ничего не известно.

В воздухе повисло: и сколько времени уйдёт на поиск таких обходных путей — тоже непонятно.

Тури, старший мастер посёлка у Круглого озера, представил себе оживлённые трассы, по которым то и дело проходили гномы, провозили товары и материалы…

— Кто это сделал?

Бруг повёл плечами, что можно было бы счесть жестом неопределённости:

— Говорят, сами же гномы, когда бежали из северной Нории — в надежде закрыть путь Барлогу. Огромный провал разделяет северную и южную Норию уже несколько сотен лет.

Петька вдруг почувствовал смертельную усталость:

— Я очень давно не был в этих местах, Бруг, — изнутри так и рвалось «я очень давно не был дома», и Петька сдерживал эти слова изо всех сил.

Урук-хай слегка склонил голову:

— Если мы покинем Норию сейчас, то сможем выйти на тропу, проходящую по восточному склону гор до самого зачарованного леса. Там можно будет снова спрятаться в горе́ — либо пойти по поверхности, в зависимости от обстоятельств.

Идея показалась достаточно здравой.

— Разумно. Веди.

Должно быть, кто-то периодически пользовался и этим «входом», и тропой: к окнам, устроенным довольно высоко, были стасканы камни, в которых Петька узнал куски колонн из соседней галереи. Карг пошёл проверять эту насыпь на прочность, Бруг скрылся в ведущем в зал коридоре, пояснив, что для догоняющего их Грыча нужно оставить метку, а Хат уселся напротив Петьки и принялся наблюдать, как Марина держит его за руку.

— Что ж ты психанул-то так?.. — бормотала она. — Этак никаких нервов не хватит… Лечилку дать?

— Обойдусь…

Нет, лечилка для тёмного властелина — это уж крайний случай, если, допустим, голова оторвана. Ну, или хотя бы нога. А так — нечего авторитет мегабосса ронять, не комильфо. Марина, наверное, так и подумала, что Петька откажется, и чего-то подшаманила своё, потому как телу вернулась бодрость, а духу — спокойствие. А потом она читерски воспользовалась своим лисьим умением парить по воздуху и плавно взлетела к оконному проёму. Петька мысленно покряхтел и полез следом.

23. И СНОВА В ПУТЬ

ГОРНЫМИ ТРОПАМИ

Человеческая составляющая свежему воздуху и открытому пространству обрадовалась. Хотя настолько открытого места в Петькиной жизни, пожалуй, ещё не было. Если повернуться спиной к скале и смотреть всё больше вперёд и вверх, синевы становилось столько, словно в небо падаешь…

А тропа оказалась довольно широкой и даже — к вящей Марининой радости — свободной ото льда. На такой высоте и при местной сухости влагу выдувало напрочь. Не тропа даже, а почти дорожка.

— Как на счёт лошадей? — деловито предложила Марина. — Думаю, мои лошадки спокойно возьмут и орка, оборотня же они возят.

По итогу, отряд их начал выглядеть довольно оригинально: урук-хай на варге и три всадника: гном, эльфийка и орк. Пролетающие время от времени над хребтом крабайн наворачивали над ними круги и снова уносились вдаль — рассказывали ли они что-то и кому, оставалось загадкой. Пока никого и ничего подозрительного им не встретилось.

Остаток сегодняшнего дня был… очень ярким, да. Высокогорье, снег и слепящее солнце. Через три часа Марина заметила, что у всего отряда начали слезиться и опухать глаза и без разговоров (на правах главной ведьмы) напоила всех, включая варга, лечилками.

А ещё этот кусок был скучным — узкая тропа не располагала к разговорам, орать в горах — тоже идея так себе, всё что оставалось — разглядывать шикарные виды, но под конец третьего часа Петька начал думать, что это как-то перебор. Ладно хоть, информации для размышлений было предостаточно.

И потому, когда у горизонта показалась тёмная каёмка леса, все обрадовались. А уж когда дорога раздвоилась, и одна часть начала забирать выше, к темнеющим в отдалении пусты провалам окон, а другая — спускаться вниз, Петька испытал невероятное облегчение. Более того, им овладело любопытство. Он вдруг подумал, что разграбленные пределы Кхазад-Дума наводят на него горькую тоску, а вот случая посмотреть на лес Фунгорн в ближайшем будущем может и не представиться — и когда маленький отряд притормозил на развилке, ожидая его слова, решительно кивнул:

— Вниз.

Однако, доехать до леса в этот день они не успели. Не успели даже спуститься к подножиям гор. Сигнальный маячок замигал об истечении игрового времени, пространство вокруг замерло, и их выкинуло в переходную кабинку.

— Крындец, я сегодня устала, — Марина вернула себе свой родной вид и внезапно переоделась в какую-то пижаму с мишками. — Пойдём ко мне, а? Посмотрим какое-нибудь кино и ляжем как дрова.

— Шикарный план, — согласился Петька, которого последние три с половиной часа утомили сильнее, чем все прочие сутки.

И они пошли к Марине, включили какое-то старое смешное кино на большом экране напротив кровати, и даже смеялись — пока ели. А потом уснули, обнявшись. И снился им Горацио, сыр. И гоблины.

ОПАСНЕЙШИЕ ТВАРИ…

15 июня, понедельник, день двадцать первый из восьмидесяти четырёх.

Марина проснулась первой и села на кровати. Вот что это было! Горацио! А во сне приснилось, как будто она стоит на берегу, сплошь усыпанном надувными мячами, и как будто приближается цунами — земля дрожала. Это Горацио, наверное, урчал по-своему.

Она тихонько встала, принесла из кухни угощения караульщикам. Те спрыгнули с кровати — а чего, пока дракоша в ногах у хозяина греется, можно и ослабить неусыпный контроль.

На всю эту возню проснулся Петька, обнял Марину, проверил пуховый узелок, погладил Ваську с Горацио — никого не обделил внимание, одним словом.

— Марин, проводишь их к Ягусе?

— А ты?

— Хочу по парку пробежаться, вместо зарядки.

— А, ну давай!

— Как на счёт моря вечером? Я бы на тот берег в заливе сходил.

— На Мексиканский?

— Ага. С Яной поговоришь?

— Конечно!

Он открыл им дверь на полянку — избушка при виде компании начала топтаться и издавать скрипуче-кудахтающие звуки — а сам побежал через парк.

Утро было свежим, в кронах деревьев, невидимые в листве, с энтузиазмом орали какие-то птицы. Гонял мысли про орков, про гоблинов. Во ещё, кстати, — про варгов. На тяп-ляп как-то всё устроено, без огонька, поэтому и людей тут нет — в смысле, игроков за тёмную сторону. Что за интерес отыгрывать тупых персонажей? Некоторые идеи потихоньку трансформировались в задумки. Нет, гоблины определённо были находкой!

На входе в учебку дзынькнуло сообщение от Марины: «В девять у меня! Будем ждать!» — отправил в ответ смайлик с поцелуйчиком и постарался настроиться на рабочий лад.

К буфету они с Дроздом подошли одновременно, только Петька — бодрячком, а куратор — устало, словно баржу с цементом разгрузил.

— Что-то вы, Иван Андреич, как-то…

— И не говори, Сёмыч. Стар я стал, что ли, для этого дерьма. Насмотрелся на эту зомбятню, аж с души воротит. Тишины охота. Берёзки, окушки в речке… — «Знакомый базар», — подумал Петька, а Дрозд