Сила Немногих - Джеймс Айлингтон

похоже, Военное ведомство так и не успело отреагировать на наше появление — в утренний свет Катена. Город уже кипит жизнью. Повозки, движимые Волей, плавно скользят по мощёным улицам. Усталые Октавы бредут на работу. Эта тюрьма — их в столице Республики несколько — стоит поодаль от гавани, но я вижу сверкающую воду: склон уходит вниз, открывая внушительный вид на тысячи и тысячи строений между нами. Я живу здесь уже больше недели. Размах и масштаб этого места всё ещё меня подавляют.

Релуция почти сразу прощается, обнимает меня с энтузиазмом и бормочет всё то восторженное и сердечное, что сказала бы, если бы и правда была моей матерью. Она так мной гордится. Так рада, что со мной всё хорошо. Не может дождаться, как я покажу себя на Распределении. Людей вокруг немного, но она всё равно разыгрывает этот спектакль.

Я принимаю всё это с достоинством. Тоже играю свою роль. У меня пока нет плана — слишком много всего произошло слишком быстро, и мне нужно время, чтобы собраться с мыслями, — но прежде чем всё это закончится, мне понадобится доверие Ангвис.

Я смотрю, как она уходит, затем вздыхаю и поворачиваюсь лицом на юг, в сторону гавани. На меня уже бросают взгляды прохожие. Эта проклятая богами рука — нечто куда большее, чем просто физическое увечье.

Я так погружён в мысли, что почти не замечаю, как фигура поднимается со своего места, отделяясь от теней по другую сторону улицы напротив тюрьмы. Когда замечаю — резко останавливаюсь. Сердце сжимается. Внезапно, мучительно не понимаю, что делать.

— Приветствую, Вис, — говорит Эмисса с нервной улыбкой.

OceanofPDF.com

XVI

Я СМОТРЮ НА ЭМИССУ. УДИВЛЁН. ВОСХИЩЁН. В ЯРОСТИ. В панике. Всё во мне так запуталось, что я не реагирую несколько секунд. Темноволосая девушка посреди улицы просто смотрит на меня. В лучах рассвета. Улыбка болезненно неуверенна.

«Эмисса.» Наконец я произношу её имя. «Что ты здесь делаешь?»

Это звучит резче, чем я намеревался, и Эмисса морщится. «Прости. Я не хотела нападать на тебя вот так. Мы можем поговорить в другой раз. Или не говорить вообще,» — добавляет она с нерешительной неуверенностью. — «Но я знаю, что твой экипаж стоит за углом. Могу я поехать с тобой? Дай мне время до твоего возвращения домой.»

До моих апартаментов не более десяти минут езды. «Хорошо.» Это не совсем хорошо, но я не могу избегать её вечно. Не хочу избегать вечно. Кажется.

И хотя я не верю, что она всё ещё намерена убить меня, не помешает то, что кучер будет свидетелем её присутствия.

«Откуда ты знала, что я здесь?»

«Я пытаюсь выйти с тобой на связь с тех пор, как произошло нападение на Колумны. Даже Веридиус не мог передать тебе сообщение.» Она теребит одежду. «Но я знала, что ты рано или поздно придёшь навестить Ланистию.»

Конечно. Учитывая и положение её отца, и её влияние как лучшей выпускницы Военного ведомства, устроить известие о моём визите было несложно. «Веридиус тебя послал?»

«Не совсем.»

Мы проходим мимо группы хмурых Октав. Они смотрят на нас кисло, но потом одна из них оживляется и шепчет что-то своим спутницам; и вот они уже кивают и бормочут мне вслед «Вместе мы сильнее». Я через силу улыбаюсь в ответ. Привычное явление. «То есть?»

«То есть я хотела тебя увидеть, а Веридиус попросил передать сообщение. Но главным образом я хотела тебя увидеть.» В ударении — искренность.

Мы добираемся до экипажа, и я лишь хмыкаю, когда мы садимся; кучер окидывает Эмиссу взглядом, но не возражает. Я всё ещё слишком дезориентирован, слишком всё перепутано внутри, чтобы понять, какие эмоции я хочу выражать. Резкость сейчас — удобный щит.

Вокруг нас — только звуки просыпающегося Катена, пока экипаж на Воле начинает катиться. Слишком много всего нужно сказать, объяснить, но, кажется, ни один из нас не знает, с чего начать.

Наконец Эмисса нарушает неловкое молчание.

«Я думала, ты уже мёртв. Что ты умер и тебя заменило что-то очень опасное.» Она не смотрит на меня. Брови нахмурены, длинные тёмно-каштановые волосы падают на лицо. Спокойный фасад исчез. Или, может, это и есть фасад. Но никогда прежде я не слышал, чтобы она звучала так уязвимо, так по-детски и с такой болью, как когда делает это признание. «Когда я ударила тебя ножом той ночью. Я правда думала…» Она замолкает.

«Что?» — шепчу я. Качаю головой. Развожу руками, показывая полное непонимание. — «Почему ты так думала?»

«Это была твоя кровь. Веридиус сказал, что ты бывал в руинах рядом с Академией — спускался под землю?» Она делает вдох. Берёт себя в руки. Встречается со мной взглядом достаточно долго, чтобы увидеть моё подтверждение. «Значит, ты видел те тела там. Со шпагами в груди, но которые умеют говорить.»

Я содрогаюсь. «Да.»

«Я думала, ты один из них. “Юнкти”, как называет их Веридиус. Уже мёртвые, но… не совсем. Он предупредил меня, что их больше, и они не всегда такие. Не всегда очевидные. Они могут передвигаться. Даже притворяться теми людьми, которыми когда-то были.»

Я думаю об оболочках, которые гнались за мной из-под купола. Заверши путешествие, воин.

Вэк. Желудок сжимается, когда выстраиваются новые связи. «Боги. Ланистия…»

«Нет. Военное ведомство уже проверило её кровь.» Сердце расслабляется. «Но способ проверки — посмотреть, как кровь взаимодействует с наполненным предметом. Обычно с обсидианом. Обычная кровь ничего не делает. Кровь мёртвых создаёт что-то вроде помех. Это легко заметить, если знаешь, что искать.»

Я думаю о том, что она говорит. Снова проигрываю в уме ту ночь на башне — как уже делал столько раз.

«Твой клинок. Ты использовала его, чтобы срезать мою рубашку. На нём была моя кровь.» Именно в тот момент всё изменилось. Она защищала меня, так беспокоилась о моих ранах. А потом — вдруг нет.

«С ней было что-то не так,» — говорит она. Абсолютное, мучительное раздражение при воспоминании. — «Настолько очевидно. Я не хотела действовать. Ты должен знать, что не хотела. Но именно поэтому такие существа так опасны, именно поэтому Веридиус с самого начала учил меня их распознавать. Вот почему так важно ударить первой,» — заканчивает она тихо.

Я смотрю на противоположное сиденье в экипаже, пытаясь просто осмыслить это. «Если это правда, то что изменилось? Как ты знаешь, что я не…» — я делаю неопределённый