Сила Немногих - Джеймс Айлингтон

— В военных апартаментах на улице Вика Цэзети. Четвёртый этаж. Повернуть направо в конце лестницы, вторая дверь.

— Мне понадобится пропускной жетон. Ты знаешь, что меня иначе не пустят.

Она встречается со мной взглядом. Колеблется, затем достаёт небольшой каменный диск и вкладывает его мне в ладонь. Сжимает мои пальцы.

— Это даст тебе доступ в любое военное жильё. — Она грустно улыбается, наконец разжимая руку. — Но ты уже знал об этом.

Карета останавливается, и дверь открывается. Мы выходим, и я смотрю на неё. Хочется сказать так много. Кричать. Заставить её понять, что она разрушила. — Ты уверена насчёт теста крови?

Она кивает. Похоже, хочет шагнуть вперёд и обнять меня. Потом сказать что-то ещё, что-то важное.

— Будь осторожен. — Скорбные глаза задерживаются на мне, затем она поворачивается и уходит.

НОЧНОЙ ВОЗДУХ ПРОНИЗАН ХОЛОДОМ. ВОКРУГ ЦАРИТ ТИШИНА. Никого не видно. Я всё равно держу капюшон поднятым, а плащ свободно накинутым на левый бок — делаю всё возможное, чтобы скрыть свои очертания, и осторожно стучу в дверь.

Я стою на балконе третьего этажа здания в Авентильском квартале. Преимущественно кирпичная постройка. Первый этаж занят лавками вокруг открытого внутреннего двора. Похожего на тот, где находится моя квартира, и неотличимого от сотен других в Катене, где ютится подавляющее большинство из миллиона с лишним горожан.

Только вот жильцы здесь — по большей части Военное ведомство, Секст и выше. Не та публика, что станет держать язык за зубами, если заметит меня.

Изнутри никакого ответа. Задерживаю дыхание и стучу снова, чуть громче.

Скрежет отодвигаемого стула. Тяжёлые шаги. Сквозь щель в двери просачивается слабый свет.

— Вис? — Эйдин открывает чуть приоткрытую дверь шире, узнав меня. Одетый и совершенно бодрый — рад видеть. Он всегда любил не ложиться допоздна. Мой рыжеволосый друг хмурится с настороженным недоумением, затем отступает в сторону, давая мне войти.

— Прости, что нагрянул без предупреждения. И так поздно. — Говорю тихо, на кимрийском, даже после того как Эйдин закрывает дверь. Квартал зажиточный, но стены всё равно деревянные. Не тонкие, но и недостаточно толстые, чтобы пренебрегать осторожностью.

— Как ты вошёл? Тебе же нужен… — Я молча показываю жетон доступа, и он закатывает глаза. — Конечно, он у тебя есть. Входи. Поесть? Выпить? — Тоже говорит по-кимрийски. Понял с полуслова.

— Выпить, если предлагаешь.

Эйдин коротко хмыкает и принимается разливать, пока я оглядываюсь. Квартира маленькая: всего две комнаты, разделённые бусинной занавеской. В этой — пара стульев и освещённый свечой стол, скамья для готовки и шкафчики под ней. В другой всё пространство занимает кровать.

— Лучше, чем Академия, — говорит Эйдин, заметив мой взгляд. — Но не так хорошо, как то, что предоставило тебе Управление, я полагаю?

— Я как раз думал, куда делись твои фонтаны и золотые мозаики.

— Не всем быть Катеном. — Он протягивает мне кружку. Я пью не думая, и почти давлюсь — дешёвое вино жжёт горло. — Мне казалось, что это не тот визит, когда хватит воды, — добавляет он, невозмутимый, как всегда.

Я бросаю на него взгляд — наполовину укоризненный, наполовину смеющийся — и делаю более осознанный глоток. — Ты не ошибся. Мне нужна пара услуг. — Я опускаюсь на стул.

— Ты в порядке? — Простая, искренняя тревога. Брови нахмурены, он внимательно смотрит на меня.

— Нет. — Я понимаю, что это правда, лишь когда произношу это слово вслух. Внезапно у меня перехватывает горло. Усталость, смешавшаяся с чувствами, которые истощили меня сегодня, на протяжении всей этой минувшей недели. Моя отсутствующая рука и ноющее сердце. Я опускаю голову на руку. Напряжение, не отпускавшее меня с утреннего разговора с Эмиссой, наконец начинает выходить наружу. — Нет, Эйдин. Нет. Я не в порядке.

Тяжёлая рука ложится мне на плечо. Поднимаю взгляд — Эйдин сидит на корточках передо мной. Смотрит мне в глаза.

— Что бы тебе ни было нужно, — говорит он тихо.

Я улыбаюсь ему. По щекам текут слёзы, но мне не стыдно. Он видит, что я ему верю, кивает. Мы садимся напротив друг друга; между нами — догорающая свеча на столе.

— Итак. — Эйдин не сводит с меня взгляда. — Тебе нужна моя помощь.

— Что тебя выдало?

Он разводит руками. — Я очень хорошо читаю людей.

Я улыбаюсь. Настоящей улыбкой, на этот раз. Это выражение давно мне незнакомо. — Я видел сегодня Эмиссу.

— О. — Он чуть шевелится. Он знает, что она напала на меня во время Юдициума, оставила умирать. Мне пришлось рассказать ему об этом до похорон Каллида.

— Именно, — мрачно соглашаюсь я. — Она попыталась объясниться.

Он изучает меня. — Меня беспокоит, что ты сказал это не как шутку.

— Она была очень извиняющейся. — Я криво улыбаюсь, и он фыркает — для него это равносильно смеху. — Не беспокойся. Я не решил вдруг, что всё прощено. Но… — Я вздыхаю. — Всё сложнее.

Так что я рассказываю ему. Он уже знает о руинах неподалёку от Академии, но я описываю путешествие на другую сторону Соливагуса, к красному куполу и внутрь него. Стремление Ульцискора выяснить, что случилось с Каэрором. Лабиринт под горой и угрозу Ульцискора посадить меня в Саппера, если я не пройду его. То, что произошло по ту сторону.

Порой это даётся с трудом — я ищу нужные слова и обороты на кимрийском. Рассказ спотыкается и из-за языка, и из-за чувств, что вновь всё переживаю. Но Ульцискору я уже рассказал почти всё это. Держусь достаточно.

Я хочу продолжить. Рассказать ему последний фрагмент головоломки — о Релуции и Ангвисе, о моём рождении, о моей настоящей личности. О моём настоящем имени. Но доверие завоёвывается не только от человека к человеку. Его нельзя просто раздробить на части и раздать. Я любил Эмиссу. Может быть, даже влюбился в неё. А она скрывала от меня вещи ничуть не меньше, чем я скрывал от неё. Признание Эйдину облегчило бы мне душу на короткое время.