Сила Немногих - Джеймс Айлингтон

Я ни на секунду не допускаю мысли, что он предаст меня, но некоторые тайны лучше оставить погребёнными. Поэтому о своей подлинной сущности, об Ангвисе я не говорю ни слова.

Заканчиваю рассказом о словах Веридиуса относительно Катаклизма, затем о том, что произошло у Колонн Авроры, потом о Ланистии и сегодняшней встрече с Эмиссой. О том, что она сказала насчёт анализа крови. По мере рассказа я понимаю, что это помогает. На фоне полного безумия всего пережитого её слова — слова Веридиуса — кажутся по меньшей мере возможной правдой.

На протяжении всего рассказа Эйдин молчит, лишь изредка кивая. К концу у меня пересохло во рту и першит в горле.

Несколько секунд он смотрит на меня, обдумывая услышанное.

— Хм, — произносит он наконец.

— Это много всего.

Он обдумывает ещё немного. Встаёт. — Ещё выпьешь?

— Да, пожалуйста.

Он наполняет оба бокала. Протягивает мне мой и отпивает из своего — странно изящным для его комплекции движением. Всё ещё думает. — Может быть, именно поэтому Принципалис так интересовался ддрам куфрайт, — вдруг произносит он.

Я хмурюсь. «Право на смерть» — приблизительный перевод. Кодекс, по которому жил народ Эйдина до появления Иерархии. — Что ты имеешь в виду?

— Он задавал много вопросов об этом в Академии. Как и Секст Карциус. На протяжении многих месяцев и всегда в контексте других разговоров, но настолько часто, что мне это показалось странным. — Он говорит спокойно, но я слышу в его голосе нежелание, сопротивление самому факту того, что он упоминает об этом. — Ddram cyfraith говорит о Катаклизме как о цикле. О неизбежности равновесия. Веридиус хотел понять его историю. Как возникли его заповеди. Но для этого я знал недостаточно, чтобы ему помочь.

— А кто знает?

— Мой отец.

Тишина. Я ёрзаю. Не решаюсь поднять эту тему, но я его друг. Стоит спросить. — Ты разговаривал с ним после Академии?

— Нет. — Он смотрит так, будто намерен оставить всё как есть, потом вздыхает. — Когда мне снова придётся говорить с ним, я выясню, есть ли что-то, что можно узнать. А теперь — к более насущным делам. Это испытание твоей крови. Они проведут его прямо перед Распределением?

Я не комментирую резкую смену темы. — Именно это и сказала Эмисса.

— И ты ей доверяешь?

— Не думаю, что она лжёт.

Коренастый молодой человек напротив меня хмыкает. Принимает и утверждение, и уклончивость. В нём по-прежнему живёт вся та злость, которую я испытывал к Эмиссе за случившееся, — но без скрытых чувств. Прощения там не будет ещё долго. Может быть, никогда. — Сложно. Нам пришлось бы встретиться сразу после. Иначе твоя уступка будет очевидна на экзамене.

Я не просил, даже не намекал, что хочу именно этого от него, хотя и надеялся. — Ты готов?

Его взгляд полон презрения. — Помочь тебе избежать смерти за то, что совершенно не твоя вина? Да. — Он машет рукой, как будто я прошу передать ему выпивку, а не совершить то, что Иерархия сочла бы весьма близким к государственной измене. — Предполагаю, всё это произойдёт в резиденции Управления.

— У меня есть идея, как тебя туда провести. Но… это может потребовать, чтобы ты шантажировал одного Кварта.

— Может?

— Не может, — признаю я. — Но тебе не обязательно—

— Речь идёт о твоей жизни. — Спокойно. Непреклонно.

Я тихо смеюсь. Качаю головой. — Я не заслуживаю такого друга, как ты.

— Это правда. — Стул Эйдина скрипит, когда он откидывается назад. — Теперь. Расскажи мне, что нужно сделать.

Следующие несколько минут я излагаю подробности прегрешений Кварта Элева. Не говоря о том, как именно мне это известно — слежка за собранием Военного ведомства в Суусе слишком трудна для объяснения даже сейчас, — но давая понять, что уверен в точности сведений. Эйдин молча впитывает всё это с мрачным видом.

— У него есть связи в Управлении. Его шахты в Жатьере поставляют значительную часть сырья для строительства Трансвектов; Магнус Кварт Мариан работает в инфраструктуре, поэтому им необходимо часто общаться. Печать Воли от Мариана должна обеспечить тебе вход в резиденцию без лишних вопросов, — заканчиваю я тихо.

Эйдин лениво проводит руку сквозь пламя свечи, которая почти догорела до огарка. — Опасное дело — шантаж, — замечает он после долгой паузы. — Придавить человека его секретами — и никогда не знаешь, согнётся он или сломается. Полагаю, твой отец — не вариант?

— Даже если бы у него и были нужные связи, я ему недостаточно доверяю. Не для этого. — Я изучаю его взглядом. На сердце немного тяжело. — Понимаю, это… неприятная просьба. Я говорил серьёзно. Тебе не нужно этого делать.

Эйдин снова проводит руку сквозь пламя. — Это неприятно, но таков мир, в котором мы с тобой теперь живём. Людей нужно покупать или принуждать, а не полагаться на то, что они сделают правильное. Я позабочусь о том, чтобы Кварт Элев поступил правильно. — Он медленно кивает сам себе. — Это небольшая услуга, но он будет беспокоиться, что позже мы попросим о чём-то большем.

— И он будет прав. Но он не поверит, что ты что-то большее, чем посыльный — у тебя не могло быть возможности самостоятельно узнать эти сведения. Он будет следить за тобой, я думаю. В надежде найти того, кто тебя послал. Но не более того.

Воцаряется задумчивая тишина, и наконец Эйдин потягивается. Смотрит на меня. — Ты сказал, две услуги.

Я хмурюсь на него, потом слегка надуваю щёки, когда память наконец возвращается. — Ах. Да. Это… боюсь, ещё одна просьба к Элеву. — Интересы Кварта включают несколько железных шахт. Железо, которое, попав в Катен, расходится по множеству разных нужд.

Есть другие способы сделать это. Более лёгкие. Более прямые. Но ни один из них не будет настолько надёжно скрытным.

Эйдин хмыкает. — Учитывая то, что нам известно, думаю, ещё одна просьба не страшна. Что это?

Я шевелю левым плечом, наблюдая, как пустой рукав туники слегка колышется при этом движении.

— Мне нужно, чтобы он одолжил мне кузнеца, — говорю я тихо.

XVII

РАННЕЕ ЛЕТНЕЕ СОЛНЦЕ СИЯЕТ В ПОЛНУЮ СИЛУ этим утром, пока я