Мир в подарок - Оксана Демченко

– За беспомощность али за скользкость? – довольно уточнил рыжий нахал. – По мне так, с ошейником или без, а клещ похуже моей малой. Ты от него едва ли отцепишься, тем более теперь. Как окаянные проглядели?

– Случай особый. Вот будь у Дари способности, он бы тоже снов не смотрел, а прямиком рванул степь обустраивать. Дар вообще сложная штука, он очень разный бывает, как я начинаю понимать. Окаянные видят самый привычный, со снами. У Карис тоже дар, тебе ли не знать, только с ним мир иначе меняют. Все в танец впитывается, оттого и душа у хороших людей радуется, наполняется. Разве это не чудо? Обидно, из города так заспешили, теперь на свадьбу у нее даже платья нет…

– Иртэ подберет, – беззаботно махнул рукой горе-жених. – А перстенек я, грешным делом, давно прикупил. Все думал – вдруг да встречу. И серьги к нему, с синими камнями.

Новоявленный обладатель дара вскоре подтянулся к костру по росистой траве. Шел неспешно, задумчивый до отрешенности. Хуже того, он улыбался, отчего выглядел непривычно, совсем не диким и даже – страшно сказать – милым. Больше всего меня удивили глаза. Они снова поменяли цвет, подкрасились болотной зеленью с проблесками золотистых лучиков. Впрочем, у некоторых волосы цвет меняют, это похлеще глаз, с долей испуга подумала я. Надеюсь, больше кошмар не повторится. Что там еще осталось? Рыжие. Ужас! И совсем черные. А хуже того – не существующие в природе синие, зеленые или переливчатые. От одной мысли мутит, прямо выворачивает.

Наири молча сел у огня, тоскливо глянул на дымящуюся утку. Значит, не одной мне от мяса тошно.

– Доброе утро, – кивнул всем. И с прежним цепким прищуром обернулся ко мне: – Что теперь?

– Свадьба, – объявила я мрачно, и араг смутился. Значит, Митэ его подробно ознакомила с долгом порядочного мужчины сразу, еще до рассвета. Выходит, это от своей неуемной «сестрицы» он тогда припустил подальше бодрой рысью. А пусть помучается за вчерашнее, улыбнулась я хищно, держа тяжелую паузу. – Всех илла скопом отдаем замуж. Берем пару коней взаймы, без отдачи, и скачем быстро через болото куда надо.

– Верхами в болоте? – он усомнился в моем рассудке.

– Кони пойдут посуху. Правда, твоя голова к вечеру будет болеть несносно. Зато как я отдохну! Стану покрикивать и критиковать.

Наморщился, но смолчал. Получил для пропитания плошку фирменного настоя Риана, окончательно погрустнел с первого же глотка и оттого особенно ревниво понаблюдал, как бездарные счастливцы с азартом делят жирную утку. Вчера им двоим куда более крупной едва хватило. Да и сегодня половина сразу досталась Митэ, и после того провожающей чужие куски голодным жалобным взглядом и тяжкими вздохами. Впечатлительные братья отдали ей хлеб и сыр. Теперь мелкая сидела неестественно прямо, не в силах больше проглотить и крохи, но намертво вцепившись в добычу. Хлеб в правой руке, сыр в левой, мешок с яблоками зажат в коленях. Настоящий клещ.

Сегодня мы собрались в дорогу споро, и отдохнувшие кони приняли с места бодрее прежнего, наверстывая потерянное время.

Спешили не зря.

В послеполуденном знойном мареве на берегу реки нас ждал злющий староста собственной персоной. Помирившись с сыном, он с новыми силами принялся за организацию свадьбы, превратившей этого спокойного и рассудительного человека в крупногабаритный вулкан, извергающий потоки совершенно неконтролируемой энергии на всех вокруг.

Любые варианты казались недостаточно хорошими для обожаемой доченьки: уже три раза переделывали платье; дважды проверяли качество бражки; у почти достроенного дома молодых высадили целую аллею выкопанных со всего села по личному указанию Римаха лучших цветов; наспех повторно отлакировали торжественный экипаж, с сохнущих бортов которого теперь вся детвора гоняла мух; молоденькие илла сбились с ног, без конца меняя коней, подбирая самых красивых и заново перевязывая бесконечные ленты; список блюд и гостей тоже пух час от часа. Римах неосмотрительно запланировал возвращение детей с «добычей» – то есть мной – на вчерашний вечер, а сегодня гости уже собирались к столам, зазванные на свадьбу по всем правилам, заранее. Тот же владелец «Золотого рога» прибыл еще с утра, так и не узнав, что в минутах разминулся в городе с женихом. В общем, суматоха стала просто несусветной.

Мы приближались к реке, чьи берега вытаптывал Римах, на диво стремительно, поскрипывая досками днища и колесами, подпрыгивая на ухабах, дружно вцепившись в стонущие борта. Митэ то и дело пыталась подняться в рост на повозке и лихо понукать коней визгом. Ей было весело и совсем не страшно, в отличие от нас, поочередно дергающихся ловить сносимую к борту невесомую малявку. В конце концов Наири не выдержал, легко прошел по пляшущей повозке, будто заранее зная каждый ее рывок, сгреб «клеща» и забросил на спину. Затем отвязал кобылку и прыгнул в седло, посадил впереди довольную девочку, теперь требующую отдать ей поводья. Поводьями и получила, у него терпение далеко не бесконечное. Сразу стала тише.

От самого гребня холма, едва различив вдали старосту, и до кромки воды я все более подозревала, что Римах носится по берегу, вовсе и не думая о свадьбе. Какое там, уже третий день подбирает имена для внука и внучки. Кажется, Тамил подумал о том же, втягивая голову в широкие плечи по мере приближения к реке. Обнадеживало одно: компанию мечущему громы и молнии всевластному агрисскому божеству составлял неизменный Дари, с любопытством наблюдавший за необычным поведением друга. Он, конечно же, заметил нас первым и приветливо махнул рукой. Поднялся и потянулся лениво, а затем принялся демонстративно считать пассажиров. С нарочитым удивлением изогнув бровь.

– Всего трое? Удивила, редкая для первого визита в Дарс осмотрительность, с твоим-то полным неумением отказывать людям… – Он глянул на братьев, арага, маму с дочкой. Развел руками: – Мирах, ты ее нашел? Невероятно!

– Заводи коней на паром, чтоб вас овода закусали, косоруких, – зарычал староста, требуя прекратить лишние разговоры и лично принимаясь за дело. – Дожди в кои веки кончились, жара, бражка киснет, а олухи мои лошадей не гонят, боятся заморить. Ты, отцов позор, отчего не спешил к невесте? Аль уже и эта нехороша стала, как в город съездил?

– Батюшка, – тяжело вздохнув и снова забавно сутуля тяжелые плечи, начал «позор отца», сосредоточенно глядя в землю, – я к тебе с делом, да каким! Брата меньшого сосватал, можно сказать. Вот, хочу тебя с невесткой будущей познакомить. Ну, чтоб хоть до гостей-то вперед все знал. И слово свое отцовское тоже сказал. Карис ее звать. А малую Митэ.

Староста бросил повод и, перебирая руками по сбруе, двинулся к телеге, агрессивно вздыбив бороду. Митэ торопливо сползла с коня и юркнула к матери – ободрять и защищать.

Мелкие голубые глазки Римаха из-под сошедшихся на переносице бровей блестели колюче, не давая возможности понять, сердит ли он и насколько. Танцовщица разом прижалась к боку жениха, испуганно замерла, не ожидая хорошего от взъерошенного и оттого еще более массивного старосты.

– А ну, ссаживай обеих, – мрачно велел тот, оправдывая худшие опасения.