Из любви к истине - Карина Пьянкова

— Если хочешь жить — будешь молчать и делать то, что я тебе говорю, — прошипел Риэнхарн, прожигая племянника взглядом.

«Малолетний идиот! — чертыхнулся про себя кахэ. — Но он мой племянник, я за него отвечаю, поэтому обязан вытащить из этой передряги. Но как же меня это все достало…»

— Риннэлис!

Боги, я сплю… Ничего не хочу знать, совсем ничего.

— Риннэлис Тьен, просыпайся! У меня важные новости!

— Тарн? — сонно пробормотала я, разлепляя глаза. — Что случилось?

Кажется, заклинания связи не настолько хороши… Кэрри, устроившийся на моей груди, недовольно фыркнул и выпустил когти.

— Твоего рыжего курьера нашли мертвым! Судя по тому, что от него осталось, кто-то очень хотел вытянуть из него важные сведения!

— Ч-что? — опешила я.

— Ты ведь его недавно посылала с поручением, не так ли, Риш?

— Да… — обреченно подтвердила я.

— Что он мог рассказать?

— Ничего, Тарн, я об этом позаботилась. Приказ не читать документы вместе с избирательным заклятием забвения, действующим через определенное время, идеально решает проблему утечки информации, — откликнулась я, прикидывая, как бы мне поскорее отвязаться от приятеля.

— То есть ты подстраховалась? — со странной интонацией спросил Тарн.

— Разумеется, — зевнув, выдавила я. — Неужели ты думаешь, будто я настолько глупа, что допустила бы утечку сведений?

— Тогда почему, демоны тебя раздери, ты не использована свой великий разум, чтобы защитить своего человека?!

Кхм… Что это с моим коллегой?

— Тарн, Энтрел был уже не мой человек, — отозвалась я, чувствуя легкое удивление. — Он сказал, что рассчитался со мной и чтобы я не рассчитывала больше на его помощь. Поэтому его проблемы меня уже не касались. Я не была обязана обеспечивать его безопасность. Лучше расскажи мне, что ты раскопал по поводу деятельности покойного ларо Гросса.

Тарн резко оборвал связь, коротко ругнувшись сквозь зубы. Нашел из-за чего истерику устраивать, можно подумать, что курьер — это первый сотрудник стражи, который умер раньше времени.

Боги, из-за этого нелепого утреннего разговора я так и не выспалась, а заснуть снова у меня вряд ли получится: я — жаворонок, так что бесполезно даже пытаться.

А Энтрела взяли на удивление быстро, просто потрясающе… Ведь он был не дурак, неплохо умел уходить от преследований… Надо проверить, взломали ли защиту на квартире. Там полно предметов, с помощью которых можно обеспечить мне неприятности. Те же волосы на расческе в ванной, ношеная одежда, ну и мало ли что еще.

Портал в зеркале обнаружить никому не удастся — он реагирует на кровь, подчиняясь только маме и мне, для других являясь лишь обычным куском стекла, так что выяснить, как я умудрилась исчезнуть со своей жилплощади, прихватив пару кахэ, никому не удастся. Поэтому даже если в квартире побывали, это не означает, что произошла катастрофа. Я все равно сумею выпутаться.

— Риш, ты уже проснулась? — окликнула меня мама из кухни. М-да… Звукоизоляция в нашем доме просто отвратительная.

— Да, мам, я сейчас спущусь.

— Ты уж поторопись, мы с твоими гостями уже почти закончили завтракать.

«Мои гости». Кошмар какой. Так мама называла Тарна с Лэром, когда те у нас отдыхали на каникулах. Ох, какие тогда слухи ходили обо мне среди соседей — до сих пор вспоминать смешно. А я виновата, что и в школе и в академии у меня с парнями отношения складывались лучше, чем с девушками, поскольку разговоры о моде и косметике меня не впечатляли. Зато я хорошо разбиралась в магии и фехтовании (это, впрочем, не мешало мне выглядеть с оружием в руках нелепо и жалко), так что мои интересы определили и круг моего общения.

Я с неудовольствием посмотрела в зеркало, пробурчала под нос: «Другие не лучше!» и начала раскопки своего шкафа на предмет чего-нибудь удобного, чистого и немятого. Задача оказалась довольно сложной — мои безалаберность и неаккуратность в доме родителей расцветали пышным цветом, так что приходилось просто наугад вытаскивать вещи из той или другой кучи.

В итоге я спустилась через пять минут в домашних брюках, которые носила уже, наверное, лет пять, и рубашке, вылинявшим зеленоватым цветом гармонировавшей с моим оттенком лица. Увидев меня, ларо Таэллон подавился, ларо Риэнхарн постарался скрыть свою мерзкую усмешку, а мама пригрозила, что сама займется уборкой в моем шкафу — она прекрасно знала, что любое посягательство на мою территорию вызывает у меня состояние бешенства.

— Могла бы и поприличнее одеться, все-таки гости… — добившись от меня клятвенного обещания заняться уборкой, вздохнула мама.

Я выразительно фыркнула, давая понять, что для меня наличие подобных «гостей» не является чем-то заслуживающим внимания, пока они ведут себя пристойно и не лезут не в свое дело.

— Мама, очень прошу тебя в ближайшее время не покидать дом, и нужно, чтобы папа тоже был здесь безвылазно, — настроившись на серьезный лад, сказала я.

— Что случилось? — напряглась моя родительница, посмотрев на меня.

— Курьера, которого я посылала за кое-какими документами, нашли мертвым. До этого убили ларо Гросса. Судя по всему, гуманностью преступник не отличается, так что я не удивлюсь, если он и до вас попробует добраться.

— Превосходно, ты, как обычно, нашла неприятности для всех. А Тарн и Лэр?

— Они сами о себе способны позаботиться, — пожала плечами я. — Тем более в само расследование я их не втянула. Вряд ли их тронут. Оба кахэ напряженно застыли, стараясь не упустить ни одного моего слова.

— У вас неприятности, дийес Риннэлис? — поинтересовался ларо Риэнхарн.

— Увы, да, — ответила я, стараясь не драматизировать события, но и не проявлять излишнюю беззаботность. В конце концов, от того, что нелюдь будет в курсе некоторых перипетий расследования, хуже не будет. — Похоже, у вас появились многочисленные конкуренты, ларо Риэнхарн, — кривовато усмехнулась я.

— О чем вы, дийес? — слегка опешил мужчина.

— Моей крови теперь жаждете не только вы, и у ваших соперников больше возможностей, чтобы уничтожить меня.

— Но я — то ближе к вам, не так ли? — самодовольно произнес кахэ, глядя на меня с пугающей плотоядностью. — Следовательно, у меня все же больше возможностей вас убить, чему я чрезвычайно рад.

Ларо Таэллон и мама со священным ужасом наблюдали за нашей милой светской беседой, но не вмешивались, предпочитая наблюдать со стороны.

— Уверяю вас, я приложу все усилия, чтобы помешать вам, — спокойно произнесла я, с удовольствием чувствуя: ни тон, ни мимика не выдали навязчивой нервозности, которая понемногу начала во мне подниматься после последних событий. Проще говоря, проснулось чувство опасности, до этого лишь тихо скулившее от ужаса.