Эпоха мертворожденных - Глеб Бобров

Замешкавшийся минный разградитель, выскочив, с перепугу, в чисто поле – поймал свою барабанную дробь по корпусу палочками калибра "четырнадцать и пять" и, удивительно как не загоревшись и не взорвавшись, скромно встал посреди пашни. Заговоренная КШМка и здесь успела протащить своего "педрилу в короне" буквально перед самым Серёгиным носом, схлопотав в корму, "на дорожку", свою порцию ускорителей из КПВТ.

Потом, я слышал отдаленные слухи, что колону из трех грузовиков с "крипаками" и командирской машиной, походя, обстрелял один из подтягиваемых назад к станции взводов второго батальона. Но, кажется, без особых последствий.

Вот уж – загадка Судьбы. Машина, при любом ином раскладе, первая бы попавшая под раздачу – прошла через Родаковский перевал! Как минимум, два раза была бита в засадах и – выжила!

Когда мы своей четверкой добрались до позиций Кобеняка, народ грузил убитых и раненых – готовились выдвигаться на базу. Машины Штейнберга я встретил на дороге десять минут назад, там же, где успел переговорить с самим Петей. Вот-вот он двинет вслед за нами.

У края Сухой балки компактным табором сгрудилось четырнадцать человек в различной форме и знаках отличия контингентов СОР. Многие со свежими перевязками сидели и лежали прямо на мокром снегу. Один часовой – подстелив под задницу трофейный ранец, сверху-вниз с невысокого склона, лениво поплевывал на своих подопечных. Пленные?! Твою мать! Вот только этого мне сейчас не хватало…

– Жихарев, Кобеняка! Это что, блядь, такое? Смерти моей хотите?!

Юрец лишь зло зыркает в мою сторону. Степаныч, скроив виноватую рожу, на ходу разводит руками. Отмахнувшись, направляюсь к раненым.

Ильяс с каменным лицом, прислонившись спиной к колесу грузовика, курит вдаль. Бинты с правой стороны головы быстро напитываются кровью. Бордовая капель сворачиваясь на глазах, набухает над скулой и готова вновь сорваться тонкой струйкой по щеке и шее. Присел рядышком.

– Ты – как, братишка?

Явно прочтя по губам, кивает:

– Да мне, что – нормально. Пацанам – досталось…

В глазах застыла снежная пустошь. Не отмороженная прострация, конечно, но мужик еще там – в своем секторе, по левую сторону от подъема.

Подошел Жихарь. Не дожидаясь вопросов, докладывает о состоянии взводного-два.

– Пол уха снесло и скальп надвое развалило. Шкуру примотали. Черепуха, кажись, цела, но, по-любому, надо срочно везти – приглушило конкретно.

– Ходит?

– Да. Вышел сам, только два раза стошнило, пока доползли.

– Что с остальными?

– Хуже, чем думали. Двоих можем не довезти. Еще четверо под вопросом – тяжелые. Остальные, более-менее, в норме.

– Как закончишь, давай – строй народ и броском на базу.

Юра кивает и уходит подгонять бойцов.

Ильяс крепко жмет руку и, мотнув головой, показывает – мол: "Иди"! Спокойный и отстраненный: да, делов-то?! пол башки разворотило – подумаешь…

Подошел к Гирману. Боря уже отдышался. О недавней горячке боя свидетельствует лишь чумазое, закопченное лицо, сбившийся свитер да потемневший бинт вместо срезанного с предплечья рукава. Обнялись. Пытаюсь улыбнуться – сколько знакомы, никак не могу привыкнуть к его оскалу. Он ловит взгляд и, как бы между делом, подтягивает горловину до глаз. В группе у него осталось пять человек. Двух убитых уже погрузили в одной плащ-палатке – гранатометный расчет порвало в фарш прямым танковым попаданием. Обдолбленный промедолом раненый сидит прямо на земле, ждет пока домотают культю – все, что осталось от левой ноги.

Рядом Никольский. Тоже, что демон преисподни – весь в грязи, в какой-то гари, да, сверх того, чужой кровью перепачкан. Рожа дикая, злая, орет на народ – еще одно подгоняло в пару к первому взводному.

– Брат! Хорошо выглядишь!

Борюсик, на мгновение зависает, потом втыкается и, растянувшись в улыбке, переключает огонь на меня.

– Какой, нах, "хорошо", Аркадьич?! В голове, ётать, до сих пор салюты бахают! – голос не свой, слишком громкий, точно контужен – сам себя не слышит.

Прижал к себе и чуть не в ухо кричу:

– На морде трупных пятен нет, значит хорошо! – Боря смеется. Сейчас для него война закончилась. Причем – невиданной победой. Что будет через пол часа – побоку.

Подтянулись остальные командиры – закончили с погрузкой. Заодно разобрался с пленными.

Часть "шпакив" подцепили, выходившие первыми, новобранцы из крупнокалиберных расчетов – сняли экипаж с подбитого минного трала в голове колонны. Обрадовались, невзирая на свежие бинты, нагрузили на тормозяускасав железо и пинками погнали к месту сбора. Жихарь, понятное дело, этого не видел. Знал бы – бойцы сами свои "Утесы" потащил бы, а мне на четверых ослов – меньше головняка. Как пить дать!

Десяток подцепил Прокоп – выпросил у Степаныча отдельную ходку БТРом и свистнул желающих прокатиться за "евроидами". Те же, бараны, перевязав раненых, сгурьбились толпой подле подбитой чешской КШМ и даже не подумали дать драпака. Ну, что за идиоты! Прокопенко потом всю дорогу, под радостное улюлюканье рассевшейся на броне пехоты, тупо гнал их, вместе с носилками, перед броней пёхом. Четыре чеха, четверо пшеков и еще двое прибалтов пополнили интервент-национальный коллектив.

Пока Костик настраивал свой баян, я отправил Жихаря с остатками отряда и всем гамузом. Пора было двигать и автомобильной колонне.

– Кобеняка! Пока чисто, под прикрытием "бэтэра" дуй по Бахмутке в город. Да! И забери отсюда Педалю – пусть на джип садится. Живо-живо, Василь Степанович…

Переговоры с командованием каким-то запредельным откровением, понятно, не стали. Это у меня сверхзадача решена – хоть сию секунду Звезду Героя шпиль на сиськи, а вот у старших товарищей – движняк в самом разгаре. По поводу не отличавшегося изысканным остроумием вопроса "что делать с пленными" Колодий, не паря голову, отрубил:

– Мэни – по сараю, сам дрочися…

Зато у Буслаева я, как потомственный везунчик, залетел именно под ту самую руку – там меня только и ждали…

– Какие "шпаки", "Дубрава"?! Здрахуйте, родные! Издеваешься?!

– Без вариантов, "Белка" – виноват. Мои действия?

– Ты – знаешь! Повторить открытой связью?

– Понял, "Белка"…

– Когда выходишь на "Террикон"?

– Мои уже выдвинулись. Сейчас подойдут машины "Седьмого" – с ними доеду.

– А твой транспорт?

– Отправил с "Шестым" – целее будет.

– Добро, "Дубрава".

Жихарь встречал меня у ворот АТП – заканчивали выгрузку тяжелого вооружения. Заодно помогли с "подносами" Штейнбергу. Скромный "эн-зэ" 82-мм мин складирован на базе заблаговременно. Тяжелые полковые минометы и "Васильки" с большинством своих людей Петя отправил следом за колонной Степаныча – на пузе это добро не потаскаешь, а любую технику СОРовцы вычислят мгновенно и, ясен-красен, безжалостно попалят.