Кукла советника - Елена Литвиненко

Я тихо кралась вдоль стены, пробираясь в библиотеку. Ухнула сова где-то под крышей, за окном заплясали летучие мыши. Этажом ниже раздавались удары. Бом-м… Бом-м… Дребезжание, будто кто-то выбил дробь по щиту, лязг и скрежет металла о металл. Перегнувшись через лестничные перила, я разглядела отблески фиолетового сияния – никак, Старый Хозяин буянит. Его я не боялась, но и привлекать внимание призрака не хотелось. Он хоть и безобидный, но привяжется – не избавишься, будет таскаться за мной до самого рассвета. Прости-прощай, конспирация.

Дождавшись, пока фиолетовое мерцание исчезнет в темноте, я оседлала перила и съехала вниз, минуя опасное место. Это гораздо быстрее, чем спускаться на сорок ступеней. Камни пола неприятно холодили босые ноги, и я, поднявшись на цыпочки, ускорила шаг, почти побежала, время от времени замирая и прислушиваясь – вдруг у кого-то бессонница.

Ночью библиотека выглядела как пристанище некроманта. Портьеры наглухо закрывают окна, и передвигаться можно только на ощупь. Так же ощупью я нашла подсвечник и заменила одну из свечей принесенным огарком. Когда буду уходить, заберу его с собой.

Важные документы Тимар хранил в потайном ящике стола. Чтобы узнать и запомнить комбинацию, открывающую его, мне потребовался не один день, а чтобы научиться отпирать – не одна ночь. Письма графа были разложены в хронологическом порядке, нужное мне – в середине пачки. Убирая верхние бумаги, я подумала, что будет, когда подшивка перестанет помещаться в столе. Неужели ее уничтожат? Вместе с печатью вызова?

Я потерла левый нижний угол письма, чувствуя, как руку начинает покалывать.

– Здравствуйте, ваше сиятельство, – прокашлялась я. – Простите, если разбудила…

Йарра не ответил, хотя лист стал теплым, сигнализируя, что связь налажена.

– Вы спите, да? Хотя, если вы на островах, то там уже утро… В любом случае извините, если помешала. Вы разрешили звать вас в случае надобности, и вот… – запинаясь, я пыталась подобрать слова. Дура, надо было написать хотя бы. – Понимаете, у меня ничего не выходит с Рохом. Я могу ловить момент равновесия во всаднике, но Учитель все равно недоволен. Едва начинает получаться, как он останавливает меня и требует видеть воду, уйти к точке покоя, а я не могу. Не понимаю, как. Вообще не понимаю, что это значит, чего он добивается. Я перерыла всю библиотеку, но в ней почти ничего нет об искусниках. Вот…

Я вздохнула, и боль в рассеченной коже спины заставила поморщиться. Сегодня Рох впервые ударил меня так, что брызнула кровь.

– Может, мне не нужны Искусства? Я хорошо стреляю из арбалета, умею метать ножи.

Я замолчала. Вдруг дождусь ответа?

– Спокойной ночи, ваше сиятельство. Или доброго утра. Ситора.

«Ситора» означало конец разговора, и печать связи похолодела.

Утро началось как обычно: шаги служанок в коридорах, возня Тимара – любящий поспать не меньше меня, по утрам он двигался как зомби, жесткие усы Уголька, уколовшие нос.

– Подъем, соня!

– Угу…

Один глаз я разлепила, второй все еще спал. Уголек боднула меня лобастой мордой, извернувшись, потерлась макушкой о шею. Я рассеянно почесала ей уши, нащупывая босой ногой тряпичные туфли. Пантера разлеглась на кровати, положив брылы на подушку и щуря хамелеонистые глаза – то янтарные, то зеленоватые.

– Здесь останешься? Ну ладно… Но не вздумай снова подушку рвать, поняла?

Фыркнув, пантера отвернулась к стене. Только кровать прогнулась.

– Ты одета? – стукнул по ширме Тимар. С недавних пор он стал жутко щепетилен в этом вопросе.

Я завернулась в простынью.

– Заходи!

Тим по-кошачьи выглянул из-за перегородки, прогнулся в талии так, что кончик косы мазнул по полу.

– Это тебе, – полетели в меня ромашки и бумажный пакет с ягодами. – От тайного поклонника.

Хотя какой он тайный – об Алане каждая собака знала. Даже кухарки посмеивались, когда он приходил на высокую кухню, предлагая помощь. Ну там котел передвинуть или воды наносить, будто поварят не хватает. В награду брал пригоршню земляники, которую я неизменно находила у двери или на любимом подоконнике в библиотеке.

Вообще-то, ягоды я могла получить в любой момент, да и, честно говоря, вишня мне нравилась гораздо больше. Но отказаться от подарков язык не поворачивался – слишком уж напоминал мне Алан одну пятилетнюю девочку, натирающую мастикой деревянные полы часовни ради свечных огарков.

– Прогнать его? – спросил как-то Тим. Мы ужинали в Большом Зале, вместе с рыцарями и заезжими торговцами, и брат перехватил тоскливый взгляд Алана.

– Не надо, – покачала головой я. – Он безобидный.

– Уверена?

– Да. – Я улыбнулась оруженосцу, и тот заалел, вызвав смешки и шуточки у рыцарей, которым прислуживал.

– Да он тебе, никак, нравится? – подмигнул Тимар.

Были бы одни, я бы по лбу его постучала. А потом по столешнице, чтобы звуки сверить.

– Ты правда думаешь, что после Джайра и … и НЕГО мне захочется дружить с парнями?

– Извини, – увяла улыбка Тима.

Я кивнула служке, разрешая переложить на тарелку говяжью отбивную. Дождалась, пока он отошел, и повторила:

– Алан безобидный, я чувствую. – И, чтобы окончательно успокоить Тима, закончила: – А еще я умею громко кричать, быстро бегать и ношу с собой нож, что ты подарил.

– Я все равно буду за ним присматривать.

Заботливый и ревнивый старший брат.

Я натянула свежую рубашку, надела штаны и пошла умываться. В ванной спустила кимоно с плеч, разглядывая подсохший рубец на спине. Неловко дернешься – опять кровить будет.

На плац пошла через кухню. Проглотила чашку чиара с медом, попросила отнести Угольку молоко и мясо. Свежая вода у нее была всегда – кошка научилась ударами лапы вертеть вентиль в ванной.

Рох уже ждал меня, стоял, опираясь на воткнутую в землю бамбуковую палку.

– Доброго утра, Учитель, – поклонилась я.

– Светлых рассветов, – кивнул островитянин и сделал шаг назад, отступив от импровизированного посоха.

И началось священнодействие. Медленно поднять руки к небу, вбирая вместе с воздухом солнечный свет и тепло. Развести их в стороны, стряхивая ночную скверну, раз за разом очищаясь душой. Легким движением, не потревожив песка, сдвинуть в сторону правую ногу и поймать ладонью ветер, позволить ему лизнуть запястье и локоть, грудь, и выпустить упругий воздушный поток через левый рукав. Последовать за ним, плавно изогнувшись, позволить ему завихриться в сплетении пальцев и отпустить. Поклониться земле за твердь под ногами, пасть ниц и подняться слитным движением. Поблагодарить солнце за новый рассвет, вытянувшись вверх, делясь с ним теплом своего сердца. Зачерпнуть горстью лучи и пустить их по ветру, благословляя мир.