Путь с небес - Вячеслав Шалыгин

Левый патруль из трех солдат топтался на месте, что-то оживленно обсуждая. Появившийся из леса «охотник» их не заинтересовал. Пятеро солдат правого патруля вели себя более сдержанно и были бдительны, хотя и вовсе сидели на каком-то низком металлическом сооружении. Двое воинов нехотя встали и медленно двинулись к Сергею. Он сначала сделал вид, что не замечает их интереса к своей персоне, но один из солдат что-то крикнул, и князь был вынужден остановиться. Как поступить дальше, он не знал. До свалки-лабиринта оставалось буквально двадцать шагов, но прорываться туда с боем означало бы верную гибель. Ведь это не лес, и скрыться от тщательного прочесывания там не удастся.

– Сергей? – едва слышно шепнул кто-то за спиной.

Князь обернулся и тут же склонил голову, как бы почтительно кланяясь. Даже сутулясь, он был выше Нины, и это следовало немедленно скрыть.

– Сделай вид, что выслушала от меня какую-то любезность, а затем пошли подальше, желательно жестом, – скороговоркой произнес князь. – Хорошенько пошли, настойчиво, чтобы у меня был повод попятиться!

– Как ты назвал меня, чинид?! – зло крикнула княжна. – Царицей небес?! Ты намекаешь на то, что я похожа на столб, подпирающий небеса?! Коротышка! Проваливай отсюда! Немедленно! Безмозглый вояка! Охотник за юбками!

Сергей кланялся часто и торопливо, отступая при этом к контейнерной свалке. Он старался держать в поле зрения и Нину, и приближающихся патрульных. Княжна играла хорошо, но солдаты в суть «скандала» пока не вникли. Преображенский почувствовал, как замирает сердце. Еще десять шагов, и они смогут рассмотреть, что перед ними никакой не охотник, а землянин, и тогда…

– Убирайся! – тоже понимая, что концерт срывается, крикнула княжна. Она в отчаянии показала «охотнику» кулак и вдруг оттопырила средний пальчик. Сергей чуть не споткнулся от удивления. Он с трудом подавил спазм смеха и снова поклонился, выигрывая на этом поклоне с попятным движением еще несколько шагов.

И тут ситуация разрядилась. Князь перевел взгляд на приближающихся солдат и обнаружил, что они уже никуда не идут, а ржут, едва не падая на землю. Сергею стало любопытно – откуда этим чужакам известен смысл освоенного нежной и благородной княжной похабного жеста, но любопытство могло подождать. Преображенский сделал еще один шаг и боком скользнул в тень первого из спасительных контейнеров…

* * *

– Сергей! – Нина шла медленно, заглядывая во все закоулки бесконечного лабиринта ящиков, остовов машин, больших и малых деталей различных механизмов и вросших в землю контейнеров.

– Я здесь, княжна. – Преображенский прижал Нину к себе и прикрыл ей рот ладонью. – Тише!

Нина обняла его и замерла, едва слышно вздохнув. Как показалось князю – с облегчением.

– Кто научил тебя так ругаться? – шепнул Сергей, чуть отстраняя девушку.

– В кино видела. – Нина слабо улыбнулась. – Охранники приходили ко мне трижды. Последний раз – полчаса назад. Я сказала, что собираюсь спать, и они обещали не тревожить. Идем…

– Мне кажется, что здесь безопаснее, – с сомнением произнес князь.

– Они хотят прочесать свалку, я подслушала разговор двух офицеров. – Нина замялась, словно не решаясь сказать что-то важное.

– Что еще они говорили? – Сергея охватило неприятное предчувствие.

– Они поймали почти всех беглецов… землян… – Девушка отвела взгляд и украдкой смахнула слезинку. – В розыске только ты, Горохов и трое технократов.

– Технократы тоже бежали? – Князь нахмурился. – Черт… Эти чиниды не такие уж слабаки.

– Стражников очень много. К ним прибыло подкрепление. Я видела чужих солдат. Они такие страшные… У них зубы… как у зверей. Кажется, их называют краагенами. А еще мне показалось, что их боятся даже сами чиниды.

– Немудрено, – задумчиво произнес князь. – Тем более опасно идти к тебе. Вдруг за твоим домиком следят?

– Да, следят, но я угостила солдат настойкой. Они не придут в себя еще час, а после не посмеют признаться, что заснули на посту.

– Настойкой?

– Мне было скучно, вот я и занималась кулинарией, – Нина снова улыбнулась. – Выпросила у интенданта немного спирта… Теперь ко мне заходят все свободные от дежурства офицеры. Они никогда не пробовали спиртного, и для откровенных разговоров им хватает одной рюмки. Ну, а солдатам я дала почти тройную порцию.

– Я всегда говорил, воздержание от чего бы то ни было – губительно. – Сергей усмехнулся. – Идем.

Домик был уютным, но каким-то прозрачным. Тонкие стены и символический силовой купол крыши могли предохранить от осадков, которых летом на Торбане и так было немного, но почти не спасали от прослушивания. Любой более-менее мощный микрофон направленного действия мог снять звуковые колебания стен, да и самого поля в два счета. Оценив надежность убежища по пятибалльной шкале на твердую «двойку», Сергей снова прижал к себе Нину и едва слышно шепнул ей на ухо:

– Говорить будем жестами…

Она кивнула и указала на постель.

«Тебе надо отдохнуть», – читалось в ее взгляде.

«Не важно», – князь небрежно махнул рукой.

«Я же вижу, как ты устал». – Она нежно провела пальцами по его волосам и лицу.

«Я не хочу терять такие бесценные минуты. – Сергей взял ее за руки. – Рядом с тобой я не чувствую усталости…»

Нина чуть потянула его к себе и села на низкий диванчик. Преображенский присел рядом и обнял ее за плечи. Так они просидели довольно долго. Неподвижно, словно впитывая каждой клеткой тела энергию друг друга и подзаряжая порядком севшие от множества испытаний внутренние «аккумуляторы», словно… Сергей прижал Нину чуть крепче, и она подалась к нему, хотя казалось, что ближе быть уже нельзя.

Преображенский поймал себя на мысли, что ближе быть все-таки можно, однако это не является сейчас ни главной, ни второстепенной задачей. И не потому, что вокруг враги и в каждую секунду это счастье – просто быть рядом – могло закончиться. Нет. Дело было в том, что Нина для него являлась не тривиальным объектом вожделения. Она была чем-то более значимым… Кем-то более значимым. Сергей никак не мог подобрать нужного слова… Она была частью его самого. И слова здесь были излишни. Чувство потому и называется чувством, что не требует словесного описания. Оно просто существует, управляет эмоциями, поведением и устремлениями. Оно перекраивает сознание и выворачивает душу, словно по команде «к осмотру». Каков был прогноз для чувства, зародившегося на поле сражения и прошедшего все этапы развития там же? «Любовь до гроба», «полевой роман», «сильное до умеренного»?.. Разве это имело сейчас значение? Вот сидел он, рядом, в его объятьях сидела она. Больше ничего вокруг не существовало. Разве этого мало?

Сергей наклонил голову, и почти сразу к его губам прижались губы Нины. «Никто не бывает один, даже если б он смог…» – вспомнилась ему стихотворная строка. Преображенский с удивлением осознал, что всю жизнь был один. У него были родители, друзья, подруги… и немало подруг, но он никогда не находил в их обществе полноты и завершенности чувств, мыслей, ощущений… Законченности мироздания – вот чего, по большому счету, он не находил. А с Ниной он пока даже толком не познакомился, но чувствовал, что нашел именно Ее, ту, которая ждала именно Его… Князя Сергея Преображенского.