Белорские хроники - Ольга Громыко

- Давай!

Внешне ничего не произошло, только в носу противно защипало - словно морозного воздуха нюхнула. Маги продолжали стоять в напряженных позах, сверля завал взглядами. По Катиссиной щеке скользнула капля пота.

- И? - осторожно поинтересовалась я.

В тот же миг иллюзия лопнула, как мыльный пузырь, обнажив короткий темный тупик.

- Порядок. - Верес расслабился и потряс занемевшими кистями. - Н-да, мастерская работа... еле-еле вытянули. Смотрите-ка!

Как колдун и говорил, кирпичная кладка оказалась самой настоящей, ровной и сплошной. Зато сбоку, в правой стене коридора, темнела дверь. Вела она, судя по расположению и выцветшей, неразборчиво подписанной табличке, в аудиторию.

- На кой тут замок-то? - удивилась Катисса. - Мы же вынесли из башни все вещи, еще когда думали, что она вот-вот рух... то есть перед ремонтом.

- Могли машинально запереть. - Верес коснулся замка и, словно ожегшись, отдернул руку.

- Что?

- Зачарованный. - Колдун поглядел на дверь с резко возросшим подозрением. - Ну-ка, дамы, отойдите...

- Будешь расколдовывать?

- Ага, - невозмутимо подтвердил Верес, и уши заложило от грохота, а глаза от света.

Когда я высунула морду из-под лап, от двери осталась только петля, на которой покачивался замок. Коридор заволокло осыпавшейся с потолка и поднятой с пола известкой.

- Фу, коллега, как грубо! - поморщилась Катисса без малейшего, впрочем, неодобрения. - А вдруг бы за ней кто-нибудь стоял?

- Можно подумать, ты бы начала с ним расшаркиваться.

- Разумеется, нет, - хищно ухмыльнулась магичка. - Но я предпочитаю бить сразу, а не ждать, пока противник выкарабкается из-под развалин.

- Какое трогательное благородство! - умилилась я. Катисса «просто так» переступила на месте высокими острыми каблучками, я еле успела отдернуть лапу.

- Эй, Рима-а-ар! Ты там? - с фальшивой тревогой окликнула магичка.

- А вы, мать вашу, как думаете?! - донесся изнутри злобный сдавленный голос, а потом кашель и непонятный металлический лязг.

По Катиссиному лицу можно было подумать, что она подавилась собственным языком и сейчас помрет в жутких конвульсиях. Верес бесшумно скользнул вбок и прижался спиной к стене у косяка, одной рукой выхватив из ножен меч, а второй подавая мне яростные отодвигательные знаки.

- Это он? - на всякий случай уточнила я.

- Пшла оттуда! Катисса!

Магичка вздрогнула, опомнилась и тоже спряталась за косяк.

- А ну, выходи, мерзавец! - истерически потребовала она.

- Ха-ха, - мрачно отозвался голос, и я окончательно убедилась, что он мне незнаком.

Чародеи вежливо поотнекивались на тролльем языке, но вскоре стало ясно, что враг упрямо навязывает нам право первого хода.

- Подсветим? - шепотом спросила Катисса.

- Да, пожалуй. Он наверняка где-нибудь залег, и на фоне проема мы для него слишком хорошие мишени.

Зеленые, а потом и красные зрачки угасли.

- Ты влево, я вправо. И сразу входим!

- Ага.

- А мне что делать?

- Лежать вот на этом самом месте! - Колдун непререкаемо ткнул мечом в пол перед моей мордой.

- Гав-гав, - мрачно сказала я.

В темноте вспыхнули два ослепительно-белых цветка, тут же сорвавшиеся со стеблей и улетевшие в аудиторию.

- Айии! - Проклятая Катисса таки оттоптала мне лапу. На сей раз - действительно нечаянно, стремясь оказаться внутри раньше Вереса. Второй каблук, судя по сдавленному восклицанию колдуна, достался ему.

Прошла минута. Другая. Упрямо не оседающая известка клубилась в струящемся из проема свете как дым. Не дождавшись ни шума драки, ни приглашения совместно поглумиться над трупом поверженного врага, я боязливо выглянула из-за косяка.

Аудитория оказалась огромной, демонстрационной - с площадкой для лектора и амфитеатром ступеней, на которых некогда стояли парты, а ныне лежали кучи обломков, мраморных и деревянных. В углу притулилась большая клетка из толстых ржавых прутьев, с распахнутой дверцей.

Чародеи застыли в центре площадки. Зажатые в руках мечи растерянно клонились к земле.

Я, прихрамывая, подошла к Вересу и села у его ног. Лучи парящих под потолком пульсаров скрещивались на длинноволосом, давно не бритом мужчине в мятой и перепачканной одежде, старательно притворяющемся, будто ничего особенного тут нет - развлечение у него такое: сидеть возле стены с распяленными на цепях руками. Более того, нам должно быть стыдно, что мы нарушаем его приятное уединение!

- Кто это? - шепотом спросила я у Катиссы.

Та уставилась на меня как на ненормальную:

- Как кто? Римар!

- ЭТО?!

- Он-он, - подтвердил Верес. - Хоть и не в лучшей форме.

- Не может быть! Впрочем...- Если бы «убивший» меня некромант недельку просидел на цепи, не бреясь, не моясь и не расчесываясь, то, наверное, примерно так бы и выглядел. - Но запах-то перепутать я никак не могла!

- Надо же. - Римар облизнул пересохшие губы и слегка изменил позу. Цепи мелодично звякнули. - Теперь в Школе вместо сторожевых псов держат оборотней?

- Это, хм, жена Вереса, - нехотя буркнула Катисса.

- ЭТО?!

Колдун успокаивающе опустил руку на мой вздыбившийся загривок и холодно обратился к ренегату:

- Ты что здесь делаешь?

- Сижу. - Римар со скучающим видом уставился на растрескавшийся потолок.

- Это мы заметили. Но почему?!

- Угадай. - Пленник перевел взгляд на магичку, и в нем впервые скользнул легкий интерес. - Прекрасно выглядишь, Катисса. Небось всех пиявок в округе переморила?

- Я не пользуюсь омолаживающими эликсирами, - процедила госпожа Лабская, машинально втягивая живот и выпячивая отсутствующую грудь.

- Ах да, ты держишь в шкафчике флакончик-другой исключительно для своей кошечки.

- И кошки у меня давно уже нет! - Катисса нервничала все сильнее, пытаясь отгородиться от Римара злыми торопливыми репликами. Но эффект получался обратный.

- Все-таки сдохла? Ну хоть одна приятная новость.

- За какое время? - невинно поинтересовался Верес, разом сбив с ренегата всю спесь. - Давно ты тут... сидишь?

- Не твое собачье дело, - огрызнулся тот, снова обращаясь к потолку.

- А цепочки-то раритетные, антарные, - заметил колдун, подходя ближе. - Часом, не те, что во время войны из школьного музея пропали? Ксандр по ним до сих пор убивается, таких кандалов даже в королевской темнице всего одна пара.