Ярость и рассвет - Рене Ахдие

Шарзад взяла флакон душистой розовой воды и вытащила из него стеклянную пробку. Запах духов был дурманящим, сладким, как букет цветов, что увядают рядом с чаном медленно тающего сахара. Опьяняющий и загадочный.

Может, даже слишком.

Это был не ее запах.

Она, вздохнув, поставила пузырек на место.

После импровизированного урока фехтования Шарзад вместе с Деспиной вернулась в свою комнату пообедать. Потом служанка удалилась в собственную маленькую каморку рядом с комнатой Шарзад, по ошибке оставив несколько косметических средств возле зеркала в углу. Шарзад не раз проходила мимо них за последние часы.

Она размышляла.

Возле пузырька стоял маленький горшочек из полированной слоновой кости. Шарзад, открутив крышечку, обнаружила в нем смесь из кармина и пчелиного воска. Окунув указательный палец в сияющую пасту, она намазала ею нижнюю губу. На ее коже паста ощущалась как липкая и странная, пока девушка пыталась скопировать соблазнительно надутые губки ее служанки, которыми она всегда восхищалась. Шарзад уставилась на свое отражение.

«Я выгляжу нелепо».

Она ладонью стерла липкую субстанцию, окрасившую ее руку в розовый цвет.

«Что я делаю?»

Шарзад прошлась к возвышенному подиуму своей кровати.

Это все было неправильно.

Она пребывала здесь не для того, чтобы проводить время, беспокоясь о своем внешнем виде. Она была выше такого ребячества. Шарзад явилась во дворец с единственной целью: найти слабость своего врага и, воспользовавшись ею, уничтожить его.

Как она могла потерять свою цель всего лишь после поцелуя? После одного только мига в темном проулке базара. Мгновение, которое проигрывалось в ее голове с ошеломляющей частотой.

Шарзад, вдохнув, туже затянула серебряные шнурки шамлы. Она не могла – и не станет – отклоняться от своей цели.

Как же это вообще произошло?

«Все потому, что он не такой монстр, как я думала».

Много чего было сокрыто под поверхностью, и она должна была узнать, что лежит в основе всего этого.

Почему генерал аль-Хури пытался отравить ее?

И почему Шива должна была умереть?

Шарзад больше не верила сплетням, витающим на улицах Рея. Ибн аль-Рашид не являлся безумцем из рода сумасшедших убийц, одержимых бессмысленной жестокостью.

Он был мальчиком с секретами.

Секретами, которые Шарзад должна была узнать. Ей теперь недостаточно находиться рядом с ним, исполняя танец льда и камня. Смотреть, как он исчезает вдали, забаррикадировавшись в комнате, куда никому не было позволено входить.

Она собиралась выломать эту дверь. И украсть все его секреты.

Шарзад подошла к груде подушек, лежащих на ее кровати, устроилась в их центре, свернувшись клубком.

Самое малое, что она могла сделать, так это притворяться, будто не ждет его.

Будто она была достойна лучшего.

Уже давно пора признать: он волновал ее, хотя это признание вынуждало ее придать значение наиболее опасной мысли…

Забота о нем свидетельствовала о том, что он имел настоящую власть над ней. Он властвовал над ее сердцем.

Шарзад вздохнула, ненавидя собственную слабость все больше с каждым вдохом. Если ей и следовало потерпеть такую ужасную неудачу в своем задании на базаре, то, по крайней мере, ее сердцу не следовало быть замешанным в этом фиаско. Где же было непоколебимое стальное заграждение, которое она не так давно сама возвела?

Ее мысли вернулись в ночь перед тем, как солдаты пришли за Шивой.

Они остались только вдвоем, прижавшись друг к другу в синей темноте вокруг единственной свечи. Шива не плакала по поводу того, что никогда не случится, не вопила, взывая к звездам от того, что должно было произойти, вместо этого она настояла, чтобы они смеялись, радуясь настоящему моменту. Так они и сидели у нее во дворе под неполной луной, хихикая над совместно пережитыми за эти годы историями.

Это то, что Шарзад сделала для Шивы.

И то, что Шива сделала для Шарзад.

В то утро, когда Шарзад оставила ее, чтобы Шива могла провести свой последний день вместе с семьей, подруга обняла Шарзад, улыбнулась ей и сказала: «Я встречу тебя однажды, моя дорогая. И мы снова будем шутить и смеяться».