Голос вождя - Роман Злотников

Наметов поежился.

– Это был очень неприятный момент, товарищ Сталин, – признался он. – Я и раньше терял товарища комиссара… Месяц назад, когда мы уже почти вышли к своим, снаряд упал буквально у его ног! Товарища Дубинина не стало, а потом… Он вдруг оказался жив и здоров… Правда, ненадолго…

– Каким образом уцелели вы и ваш отряд? – вкрадчиво спросил Иосиф Виссарионович. – Ни одного убитого и даже раненого, а ведь в вагон, в котором вы ехали, угодило две бомбы – одна попала в купе Дубинина и Сморкаловой, другая – в тамбур. Те, кого вы сопровождали, исчезли, а вы остались живы.

Наметов побурел.

– Не з-знаю, товарищ Сталин, – ответил он с запинкой. – Я находился в соседнем купе, я и еще трое. Другие стояли в коридоре, а там стенки тоненькие везде… Когда рванула бомба, я ощутил сильный толчок – и вылетел прочь, упав в кусты метрах в пятнадцати от насыпи. И другие точно так же – всех вынесло взрывной волной! У меня и у ребят синячищи да ссадины, но это даже не раны, а так, мелочи жизни. Повезло!

– Повезло… – повторил Иосиф Виссарионович, думая о своем. – Что-то еще хотите добавить, товарищ Наметов?

– Да, товарищ Сталин… Я уже докладывал об этом товарищу наркому… – Серега вопросительно посмотрел на Берию, и тот спокойно кивнул. – Когда перед бомбежкой мы с Виталием Дмитричем сидели у меня в купе, то он во время разговора рассказал о завербованном им офицере немецкого генерального штаба.

– Это тот, которого вы месяц назад отпустили? – прищурившись, вспомнил Иосиф Виссарионович.

– Да, он, товарищ Сталин! Я уже тогда сказал командованию, что это скорее всего была вербовка, но комиссар Дубинин не успел дать к нему контактный выход. Даже не сказал его фамилию. В этот раз он исправил ситуацию – рассказал, кто это и как с ним связаться.

– И кто это был? – Сталин повернулся к нар-кому.

– Рейнхард Гелен. Он действительно офицер генштаба. К тому же разведчик. С ним можно прокрутить очень интересную комбинацию! – ответил Берия.

– Весьма занятно! Потом подробно расскажешь! – сказал Иосиф Виссарионович и кивнул Сереге: – Продолжайте, товарищ Наметов. Что-то еще?

– Да, в общем… все! – пожал плечами Серега. – Разве что… он просил Фогеля отпустить. Мол, как он сказал, он ему какой-то пурги в уши нагнал… или надул… тут я не совсем точно могу помнить – довольно странное и непривычное словосочетание он употребил… впрочем, не в первый раз… Но по контексту я понял, что имеется в виду дезинформация, которой снабдил фигуранта Дубинин.

– Что думаешь, Лаврентий? – уточнил у наркома Иосиф Виссарионович.

– Мы работаем над этим, Коба! – ответил Берия. – Дубинин прав – тут тоже можно интересную комбинацию прокрутить!

– Хорошо… – кивнул Сталин. – А вот еще вопрос, товарищ Наметов: вы довольно долго общались с комиссаром Дубининым, даже заметили, что он часто употребляет непонятные вам словосочетания…

– Скорее, товарищ Сталин, непривычные! – поправил вождя Серега. – Эти его фразочки, в общем, почти всегда понятны, но мы такие слова в эдакие комбинации не складываем.

– Товарищ Дубинин был с вами откровенен? – прищурился Иосиф Виссарионович.

– Мне так не показалось, товарищ Сталин. Я, честно говоря, не понимаю, кто он и откуда! – ответил Серега и после небольшой паузы добавил: – И почему ни снаряды, ни бомбы его не берут…

Иосиф Виссарионович и Лаврентий Павлович переглянулись.

– Я вами очень недоволен, товарищ Наметов! – вдруг строго сказал Берия. – Вы второй раз упускаете комиссара Дубинина! Почему вам удалось вытащить его из лап фашистов, опять-таки дважды, а вот довезти до Москвы никак не получается?

– Не повезло! – улыбнулся вождь.

Нарком скривил губы, изображая улыбку, и сухо проговорил:

– Старший лейтенант Наметов! Приказываю вам подать наградной лист на всех, отличившихся в минской операции.

– Слушаюсь! – вытянулся Сергей.

– Вы свободны.

– До свидания, товарищ Наметов, – мягко сказал Сталин.

Сергей покинул кабинет, осторожно прикрыв дверь, и прошел все посты, будучи как во сне. Отпустило его лишь на выходе из Кутафьей башни…