Школа - Андрей Минин

Учителей, наконец, вывели из зала, а директор школы занял своё место, оглядев сидящих рядом. Увидел меня, поднял бровь, кивнул и улыбнулся.

— Кхм, кхм... — Прокашлялся Дед, убрав труп мановением руки. — Ладно, — тяжело выдохнул он. — Перейдём к другим вопросам.

— Что со школой? — Перебил его Ильич.

— А что с ней? — Не понял его председатель, как и другие в зале.

— У нас на носу война. Мы будем её закрывать или нет?

— Нет. Надеюсь до того, чтобы бросать в бой детей не дойдёт, — отрицательно покачал головой Мороз. — Учебный год начнётся десятого января, как и раньше.

— Понял тебя, — хмурился в кресле директор, переглядываясь с Черных. Похоже, корит себя за несдержанность.

— Посланника Гипербореи сюда! — Выкрикнул в пространство Дед. По рядам сидящих прошла волна шепотков.

В зал прошла красивая молодая девушка, одетая во всё белое. Шлейф платья, что тащился за ней метров пять — поддерживал мальчик паж, оглядывающийся по сторонам с открытым ртом.

— Приветствую совет мудрых Руси, — склонила она голову.

— Говори, что хотят от нас Яга, Пандора и Моргана? — Не оказал должного уважения ей Мороз. По полу пошла изморозь. Его посох обледенел. В гроте заметно похолодало.

— Царство Гиперборея предлагает вам заключить мир, сроком на два года, со всеми положенными клятвами, — вновь поклонилась она, передав поданный пажом свиток председателю нашего собрания. Тот развернул его, вчитался и отвернулся от безмятежно улыбающейся девушки.

— С бумагами всё в порядке, — мрачно заметил он, обращаясь к нам. — Есть, у кого что сказать или проголосуем?

— Давай голосовать, — сказал Иван, не вставая со своего места. Остальные его поддержали. В итоге большинство голосов было за. Все понимали, что нам не выдержать битву на три фронта.

— Да будет так и так будет! — Ударил посохом о пол Мороз, вернув нормальную температуру. Все по очереди расписались кровью на этой бумажке, засвидетельствовав клятву, и посланница ушла, помахав нам ручкой на прощание. — Мы верно поступили. Не надо себя корить, — заметил Дед настроение некоторых.

— Мы дали им время окрепнуть! Теперь сковырнуть их с нашей земли будет непросто! — Кричали те, кто был против.

— Зря, очень зря!

— Это ошибка!

— Хватит! — Приказал Дед, отмахнувшись от недовольных. — Обсудим это на следующем собрании. В июне. Сейчас же более важно отменить утратившую свою силу законы. Например, тот, в котором говорится, что простецы не должны знать о нас, а также ряд других.

— Меня и всех остальных более волнует, что мы будем делать с людьми? С Россией, что вступила в войну против нас на стороне церкви и ведьмаков? — Спросил старик со шрамом через глазницу, которого я как-то видел у директора. Его поддержали хлопками.

— Аннексия — насильственное присоединение одной страны к другой. Дума уже проработала нужный законопроект и передала нам на рассмотрение, — помахал Дед папкой, взятой со стола. — После победы — Россия перестанет существовать. Будет только Русь!

— Кто же будет править? Мы? — Алчно разгорелись глаза Вавулы, как и многих других.

— Да. Другого выхода мы не видим. Люди уже достаточно сделали, чтобы привести наш мир к краху. Пора взяться за дело нам... — Ни одного голоса против — не было.

Мы ещё час сидели, обсуждали различные вопросы. Голосовали. Согласились, что нужно послать часть в спешке собираемой армии на помощь Европе для борьбы с кровососами, когда большие, окованные медью двустворчатые двери подземного грота распахнулись, с силой ударившись о стены. В залу внесли двух мужчин и двух женщин обмахивающихся веерами, полулежащих на паланкинах.

— Как всегда... Их не ждали, а они пришли, — проворчали сзади. Акакий поддакнул. Не любят здесь первожрецов, смекнул я, внимательно рассматривал их. Такого увидеть я не ожидал.

— Как вас мало, — вступил в беседу самый молодой из их четвёрки. Лет тридцати, продолжая лежать на своём переносном диване.

— Вы что-то хотел, уважаемый первожрец Квасура?

— Хотел, — ухмыльнулся тот своим оплывшим лицом. Все первожрецы были жирным до невозможности. Глазки заплыли. По три подбородка. И они представляют богов на земле?

— И что же? — Терпеливо пытался узнать цель их прибытия на собрание председатель.

— Напомнить вам, что скоро первое июня. Нужно будет выполнить все условия пакта с владыкой пекла. — Заглотил персик целиком с серебряного блюда, что лежало перед ним жрец, выплюнув косточку под ноги Мороза. Ещё и срыгнул при этом.

— Мы помним, — вновь заметно похолодало. Я же вспомнил Елену и Забаву, сестер Алисы, что не заслуживают такой судьбы. Прости ба, мой нрав сильней меня.

— Это хорошо, — слащаво улыбнулся толстяк, под смех других первожрецов. — Какие там рода должны отдать своих дев? — Прищёлкнул он пальцами. — Впрочем, это не важно. Приставьте к ним охрану. Нам ведь не нужно, чтобы они сбежали перед обрядом? — Стали разворачиваться паланкины на выход. Такое чувство, что мы все им должны. Гадкое чувство.

— А не пойти ли вам в жопу? — Встал я и во всеуслышание заявил. Шум, что поднялся — вновь смолк. Все уставились на меня. Акакий поперхнулся, а директор закатил глаза. Иван же улыбнулся.

— Кто это у нас такой смелый? — Остановил повелительным жестом свой диван первожрец Квасура.

— Меня зовут Андрей Ворожейкин, и я не понимаю вас волшебники! — Обращался я к собранию, не замечая злых поросячьих глазок жирдяя. — Мы только говорили об этом! Брат за брата! Волшебник за волшебника и что?! Снова голову в песок? Может уже пора действовать? Может пора дать бой демонам? Доказать нашему народу, что мы не зря удостоились чести сидеть здесь?

— Поддерживаю! — Перекричал поднявшийся галдеж Иван, потомок Яги. — Давно пора!

— За! — Не бросил меня директор.

— Мы против! Никто не смеет нарушать пакт! — Завизжал как резанный первожрец.

Шум не утихал. Все перекрикивались, ругались, пока Деду это не надоело, и он не охладил наш пыл, выпустив метель из своего посоха. Умолкли все, да и как иначе, оказались мы погребены в сугробах по плечи?

— Так-то лучше, — улыбнулся он, смотря прямо мне в глаза. Что древний как мир маг думает обо всём этом — понять было невозможно. — Голосуем!

Зелёный, красный, зелёный, красный, считал я огоньки. Красный, сжались у меня кулаки. На лбу выступил пот. Злость, зародилась в самой глубине души. Трусы!

— С перевесом в один голос всё остаётся без изменений. Те, на кого пал жребий — будут принесены в дар владыке пекла. На этом всё. Собрание закончено, — хлопнул он в ладоши, открыв все двери и выпроваживая нас.

— Где он? Где эта тварь? — Визжал первожрец, которому закрыли обзор волшебники. Под шумок Акакий, справедливо опасаясь возмездия от жреца Квасура — схватил меня за руку и утащил в гущу толпы. На выход. — Я тебя найду! — Пищал этот урод, не унимаясь.