Тимиредис. Летящая против ветра - Надежда Кузьмина

Нет, наверное, я туплю. Что-то не так поняла. Из того, что он сказал, следует, что я ему нравлюсь? Или нет?

— Ничего не понимаю… Ты ж меня терпеть не можешь? — выдала я вслух.

— Слушай по порядку. Потом ты возненавидишь меня, но, повторяю, это будет к лучшему. Так мне станет легче. Я со свитой переезжал Зану вброд, мне сказали, что так добраться до дороги на Китовый Киль быстрее, чем делать крюк до моста. А потом, ни с того ни с сего, Прибой подо мной как взбесился — стал биться, вставать на дыбы. Пока не завалился набок. Что случилось, я понял уже тут. Потом сам посмотришь, у него на крупе не до конца зажившая рана — кто-то выстрелил в него из маленького арбалета. Причем не простым болтом, а начиненным какой-то гадостью. Возможно, болт был с кислотой, поэтому конь и потерял разум от боли.

— Ничего ж себе! А что же делала свита? Почему не помогла? — выдала я, не думая.

— Потому. Это другая история. Слушай дальше. Прибой придавил меня под водой. А вода — ледяная. Пока я выпутался из стремян, совсем обессилел. Кажется, потерял сознание. Следующее, что помню, — это твое сердитое лицо и как ты влепил мне затрещину на берегу. Потом снова провал. А затем я очнулся у костра и обнаружил, что кто-то меня переодел. Включая штаны. Понимаешь?

Я кивнула. Если б я потеряла сознание, а придя в себя, поняла, что кто-то раздевал меня догола, точно бы задергалась. Хотя… он же парень. Разве их можно изнасиловать? Но, судя по его реакции, можно.

— Потом ты меня грел, кормил. Лечил той самой микстурой. И держался недружелюбно, будто я тебе чем-то сильно не нравлюсь. Я решил было, что ты тоже из людей отчима, но тогда непонятно, зачем ты меня спас.

Так. Там есть еще и отчим. А родной отец где? Но пока помолчу. Захочет — расскажет позже.

— Ты лег спать по другую сторону костра, накрывшись этой смешной юбкой. Ты вез платье для своей подружки, Бриты, да? Она симпатичная… Ну, это я к слову. А тогда я смотрел, как ты лежишь и трясешься от холода. Тебя так знобило во сне, что я почувствовал себя гадом — ведь простудился ты из-за меня. И твой плащ тоже забрал я. Ну, я взял плащ и перебрался к тебе. Лег со спины, укрыл нас обоих. Руками старался не трогать. Я помню, ты говорил, что этого не любишь. Вот тогда-то это и случилось…

— Случилось что? — испугалась я.

— Я услышал стук твоего сердца прямо у моей груди. Сначала не понял, думал, это моё собственное. А оказалось, моё бьется с твоим в такт. Удар в удар. А еще меня потянуло к тебе так, что стало больно. Но ты — парень! Это позор! — в голосе звучало отчаянье. — Потом, когда мы брели по пустой заснеженной дороге, я шел сзади и смотрел на тебя. Ты такой маленький, хлипкий. Я все ждал, когда ты сдашься и скажешь, что устал? А ты шел и шел. А потом запел. Ту самую песню, что я люблю больше всего. И так чисто, звонко… у тебя замечательный голос. Будет жаль, когда он сломается. Я не выдержал, подхватил. И тогда ты замолк, как отрезал. Мне казалось, что ты понял, как я на тебя смотрю. И презираешь меня за это. Вечером, на сеновале, ты не дал себя обнять. Но потом грел мои руки… а я сходил с ума от счастья. А на следующий день, у ворот в город, ты просто решил тихо исчезнуть. Я догнал тебя, а ты отверг моё имя и ту малость, что я мог предложить, как грязь.

Я слушала эти короткие фразы, не догоняя смысла. Не может быть! Встретил на дороге побродяжку и?.. Он разыгрывает меня, точно, разыгрывает.

— Когда я увидел тебя, входящего в класс, сначала обрадовался. А потом решил — это все подстроено! Не может быть таких совпадений! И того, чтобы я сам влюбился в мужчину, тоже! — он выплескивал слова с каким-то отчаяньем, уже не подбирая выражений для того, что говорил. — Я решил, что ты подпоил меня приворотным зельем. И будешь доводить до тех пор, пока я не сломаюсь и не сбегу с территории школы. Тут меня достать нельзя, а условие соблюдено — я в границах герцогства. А там меня ждет смерть, я это понимаю…

Я почувствовала, что схожу с ума. Какое условие? Как влюбился?

— Теперь я знаю, ты тут ни при чем. Ты просто спас меня там, на реке. И оказался в том месте не потому, что караулил, а потому, что сам шел сюда. И ты не виноват в моих чувствах к тебе. Ну вот, теперь тебе всё известно. Ты меня презираешь?

В голосе звучала дикая боль. Выходит, я вытащила его из воды только затем, чтобы погрузить в пучину беспросветного отчаянья…

— Можно, я спрошу? — посмотрела на его склоненное лицо.

— Спрашивай.

— Тебя больше гнетет то, что ты влюбился, или то, что я — парень?

— Что я влюбился в парня, — грустно хохотнул тот. — Если серьезно, то второе больше. Я не подозревал, что такое может случиться со мной. — И вскинулся: — Если расскажешь кому-нибудь — убью!

— Думаю, — отозвалась я осторожно, — со временем ты меня разлюбишь. Тем более, до двадцати еще много времени и, как я понимаю, ты хочешь сдержать данное матери слово.

— До двадцати однозначно не будет ничего. Скорее умру, — отозвался он. — Но кто я, если меня тянет к тебе?

— Ты — парень, а я — нет, — решилась я.

— Что значит — нет? Не понял.

— Когда я увидела тебя в воде, то приняла за девушку. Длинные волосы, красивое чистое лицо без следов бороды, понимаешь?

— Пока не очень. Бороды у меня и не будет — у матери была доля эльфийской крови.

Еще одно открытие. Эльфы — существуют.

— Я о том, что, если судить по внешности, можно ошибиться. Ты считаешь меня парнем, потому что я стараюсь выглядеть как мальчик и ношу одежду, по которой нельзя распознать пол. И даже фразы строю так, чтобы по ним нельзя было понять, кто я.

Он вскинул голову и вылупился на меня.

— Тим, ты утверждаешь, что ты — не парень? Ты лжешь!

Ну вот, опять… Почувствовала, что начинаю злиться.

— Еще раз повторяю. Для особо упёртых герцогов. Я — не мальчик. Все, кроме парней, от директора Йарби до Бри это знают. Кстати, с Бри я живу в одной комнате, и это я вчера натрясла тебе кучу крошек от яблочного пирога за шиворот. И проболтаешься обо мне парням — сама убью!

— Не верю… Я так мучился из-за этого. Не верю!

И что делать?

Отпихнула морду Прибоя, которого наш разговор ничуть не волновал, и потянула за узел черной ленты на макушке. Развязала, вытянула из прически, встряхнула головой, рассыпав волосы по спине почти до пола.

Он смотрел на меня круглыми глазами с таким ошарашенным лицом, что будь ситуация другой, я бы засмеялась. А сейчас не могла. Как не могла почему-то теперь даже мысленно назвать его упырем.

— А зовут тебя как?

— Тим. Тимири. Этого хватит, — отозвалась я.

— Но зачем?

— Это тебя не касается. У меня свои обеты, которые я намерена исполнить. Как ты понял, внимания я не ищу. Более того, оно неприятно и тяготит меня, от кого бы ни исходило. Так что твоему целомудрию ничего не грозит. Я никого не обманываю специально, но, если парни будут и дальше принимать меня за мальчика, расстраиваться не стану.