Швея-чародейка - Ровенна Миллер

– К сожалению, я не могу сказать вам большего, – произнес он, спокойно налив кроваво-красную жидкость в два тусклых бокала.

– Вы… что?

Мои пальцы смяли юбку на коленях. Что это было? Какая-то игра?

– Говорите, – рявкнула я, пытаясь повлиять на него.

– В свое время. Сначала я выставлю несколько требований, с которыми вам нужно согласиться.

– У меня имеются важные друзья, – ответила я, меняя тактику.

– Это мне известно, – со смехом сказал он.

Профессор сделал глоток вина.

– Вы упомянули одну из причин, ради которых я устроил эту встречу. Но если вы расскажете кому-то, о чем мы говорили, включая влиятельных друзей, посещающих салон леди Виолы Сноумонт, я убью вашего брата.

Между нами повисла произнесенная угроза. Я чувствовала себя пустой, и слова звучали эхом внутри меня. Он убьет Кристоса. Его угроза заставляла меня предпринять какие-то действия.

– Что вы хотите?

– Для этого мы здесь и встретились.

Вино закружилось в его бокале. Я не понимала, отвечал ли он на мой вопрос или намекал на необходимость взять мой бокал.

– Вы обладаете определенным мастерством. Мне хочется, чтобы вы использовали его для нас.

– Вы говорите о чарах? Я сделаю любую работу, которую вы захотите, – даже сделаю вам скидку. Только не нужно держать моего брата в заложниках.

Венко склонил голову набок и сделал еще один глоток вина. Его неспешность и спокойствие сводили с ума. Казалось, что он держит нашу беседу под контролем.

– Мне не нужны чары. Мне нужны проклятия.

– Я не создаю проклятий.

– Это было до пленения вашего брата. Теперь же я нашел веский способ для убеждения.

– Нет, – возразила я. – Даже если мне захочется создать проклятие, я не знаю, как это сделать.

Он засмеялся. Вино окрасило его зубы. По какой-то причине это сломало его непроницаемый фасад и заставило меня чувствовать себя под меньшей угрозой.

– Вы только думаете, что не можете делать проклятья. Если вы знаете, как создавать чары, то способны и на это. Вам не понадобится много времени, чтобы освоить второй метод.

– Не все так просто, – ответила я. – Специфика чар и проклятий очень разная.

Моя мать всегда говорила, что эти два метода фундаментально отличались – что проклятия сложнее выполнять; что даже знание о них опасно. Проклятия разъедали чародейку изнутри. Неужели мать, желая защитить меня, скрывала истину о темной стороне нашего дара? Возможно, она просто не все знала.

Почему я должна верить, что этот мужчина разбирается в чарах? Тексты в книгах мало связаны с практикой. Если профессор вынуждает меня работать на него, значит, сам он не может налагать проклятия. Он не имеет дара.

– Скоро мы обсудим теорию и практику проклятий, – сказал Венко. – В глубину, в длину и в ширину.

Вероятно, перспектива возбуждала его. Он будто ставил новый эксперимент в текущем курсе исследований.

– Ваша роль – надеюсь, вы понимаете это – является важной для поворотной точки истории.

– В текущей ситуации я стараюсь держаться от всего этого как можно дальше.

– Теперь это уже невозможно. Жаль, что дело дошло до такого. Я думал, после нашей встречи вы согласитесь помогать нам по собственной воле. Сейчас я вынужден предпринимать меры, на которые в ином случае не пошел бы.

Он вздохнул. В его голосе прозвучало искреннее раскаяние или, возможно, хорошая симуляция вины.

– Я был обязан поставить под залог жизнь вашего брата – в обмен на одно простое проклятие с вашей стороны.

– Почему вы похитили своего же товарища? – спросила я.

Кристос считался лидером Лиги – писателем, чей труд убедил многих людей надеть красные колпаки.

Венко покачал головой и нахмурился.

– Среди нас имеются те, кто верит в действия. Можно сказать, в истинную революцию. – Каждое его слово казалось ударом. – Многие рабочие в Лиге уверены в необходимости активных действий. Ежедневно к нам присоединяются все новые люди – труженики села, приезжие из портовых городов и южных провинций, посланники из мельничных поселков на западе. У нас достаточно участников движения. Я говорю вам это по одной причине: вы должны понять серьезность наших намерений.

Я откашлялась. Этот человек открыто предлагал мне предательство, и это было не просто антимонархическое заявление, а реальное предательство. Он говорил о том, что для моего принуждения даже составили план. И он хотел, чтобы я помогла ему.

– Я не буду участвовать в ваших затеях. Кристос никогда бы…

– Верно. Кристос не хотел вести своих людей на смерть. И конечно, его одаренная сестра придерживается такого же мнения. Печально, но, чтобы воплотить наши планы, мы должны пробить брешь в защите королевской семьи, несмотря на стражу, шпионов и советников. Это обеспечит созданное вами проклятие.

– Вы хотите навредить королевской семье? – с изумлением спросила я.

– Точнее, убить их. Короля, по крайней мере. Но мы с вами знаем, что любой план имеет только один шанс на исполнение. Нужно подкупить кого-нибудь внутри дворца, обойти стражу и избежать обнаружения шпионами.

– Вы правы. Это почти невозможно. Очевидно, вы отказались от своих намерений?

Ему было не до веселья.

– Мы можем это сделать, но наш план предполагает, что тьма уже будет окружать семью – по крайней мере одного из близких короля. Нам нужно, чтобы королевские особы привлекли к себе беду, не находящуюся в естественном равновесии. А оно, как вам известно, сохраняет их безопасность.

– Я не делаю одежду для членов королевской семьи. Найдите кого-нибудь другого.

Отодвинув от себя бокал вина, я тем самым отвергла его предложение.

– Других нет, – ответил он. – Кому еще поручить это дело? Кто сможет дать что-то королевской семье? Мы хотим, чтобы знатные персоны носили то, что им предложат. Чтобы эти вещи были приняты во дворце.

Он покачал головой, глядя на вино в своем бокале.

– Я не знаю такой женщины, которая могла бы повторить ваши действия. Стиль и магия сплелись в одно целое. Это впечатляет.

В его голосе прозвучало искреннее восхищение. Но мне были противны выражения подобных чувств с его стороны.

– Мы с вами прекрасно знаем, что к чему. Вы показали мне это с вашей гильдией – назовем ее так – в кафе.

Я подумала о торговке балладами, о магии Намиры и ее кофейной пене, о травах Эмми. Если план Пьорда Венко зависел от рулона ткани, нашедшего путь в королевский дворец, – от одежды, носимой королем или членом королевской семьи, то искусства традиционных чародеек здесь не хватило бы.