Швея-чародейка - Ровенна Миллер

– Да, но это чары. Я не могу создавать проклятия. А если бы я их и сделала, члены королевской семьи не входят в число моих клиентов…

– Это не важно.

Он улыбнулся, холодно и отстраненно.

– Сейчас важно лишь то, что жизнь вашего брата висит на ниточке. Она находится в моих руках. Вы выполните мое желание или…

Он сделал жест, воспроизводящий движение ножниц. Я отшатнулась, почувствовав себя плохо.

– Кто еще знает о вашем плане?

Я не могла представить, что Джек и Нико согласились бы похитить своего друга и принуждать его сестру. А они были ведущими членами Лиги.

– Никто. Эту схему придумал я сам. Исчезновение Кристоса будет тайной для всех, кроме вас и меня.

– Откуда мне знать, что вы говорите правду?

Он бросил на стол красный колпак. Я приподняла его для осмотра, опустила отворот и увидела инициалы, вышитые моей рукой. Значит, Кристос пока находился в безопасности. Он носил колпак и не мог потерять его. Я прикусила губу. Меня затопило чувство вины. Будь мои чары сильнее, я могла бы сделать больше.

Мне оставалось только покачать головой. Я не могла винить себя за все. Чары и проклятия влияли на судьбу человека, но не диктовали ее.

– Он обещал мне, что не потеряет ее, – сказала я Пьорду, который с терпеливой улыбкой смотрел на меня. – Что дальше?

– Так вы соглашаетесь?

– У меня нет выбора.

Мои пальцы скользнули по краю красного колпака, ощупывая зачарованные стежки на ткани.

– Но мне нужны гарантии.

– Они у вас будут. Если вы выполните мое желание, ваш брат окажется на свободе.

– Если я попытаюсь выполнить его? Я никогда не создавала проклятий. Мне даже не ясно, как сделать что-то подобное. А если я попытаюсь, и у меня ничего не получится? Если королевская семья не закажет мне никаких вещей? Что тогда?

– Я предостерег бы вас от неудачи, – сказал он с еще одной сводящей с ума улыбкой. – Завтра вечером жду вас в Государственном архиве. Я поговорю с куратором и устрою вам чтение древних пеллианских текстов, с которыми посчастливилось ознакомиться мне. Мы направим ваш дар на их исследования.

– Прекрасно.

Я посмотрела на этого интеллигентного и образованного мужчину. Он мог быть более жестоким и грубым, чем бунтовавшие Красные колпаки, когда в них стреляли солдаты.

– Однажды Кристос сам оценит это, – слегка смягчившись, сказал Венко. – Он первым понял, что я необходим для Лиги. Первым признал мои политические интересы.

– Ваши интересы?

– Не только докеры и плотники недовольны знатью, удерживающей власть в правительстве и коммерции. Вы будете удивлены, узнав, как много подобных вам владельцев бизнеса, торговцев и судовых магнатов согласны с Лигой рабочих.

– И с университетским лектором из Квайсета?

– Вы пеллианка? Конечно, только по родителям. Но вам известна страна ваших предков? Вас узнали бы, если бы вы вернулись туда? – Он покачал головой. – Мне запрещено возвращаться в Квайсет в течение десяти лет. В Лиге мы все галатианцы – независимо от настоящего происхождения.

Он посмотрел на меня поверх своего тонкого носа, словно оценивал как владелицу ателье, как сестру или чародейку, но не как галатианку.

– Я был связан старым семейным знакомством с некоторыми фондами, принадлежавшими домам патрициев. Они поверили в наше дело. Потому что галатианцы не единственные, кому хочется более справедливой Галатии.

– Меня не волнует, как квайсы относятся к Галатии, – ответила я. – Если верить вам на слово, вы обращались с моим братом как с равным – как с галатианским либералом, – а затем предали его, когда это совпало с вашими интересами. Как можно вам доверять?

– Союзы создаются общими целями. Если революция не является целью вашего брата, он мне не союзник.

Если Пьорд когда-то и уважал моего брата или имел сочувствие к человеческой жизни, все это превратилось в холодный прагматизм. Я решила закрыть глаза на его махинации.

– Если вы хотите навредить мне, я не буду работать на вас. Вы нуждаетесь в моем даре. Поэтому если вы нанесете вред…

Несколько посетителей посмотрели на нас, любопытствуя по поводу моей вспышки. Пьорд улыбнулся и приподнял свой бокал, словно произносил веселый тост на вечеринке.

– Если я нанесу вред вашему брату, вы можете винить в этом только саму себя. – Он склонился ко мне. – И запомните: никому ни слова.