Романовы - Надин Брандес

16 июля

Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Белая армия здесь! В Екатеринбурге! После того как уборщица ушла, можно было усомниться в ее словах. Но на следующий день Юровский нервно расхаживал по кабинету, что подтверждало слова женщины.

Белая армия должна быть здесь.

Точные как часы подчиненные Юровского сбивались с ритма. Маятник качался невпопад. Ольга, невзирая на слабость, стремительно погрузилась в дела, подшивая, штопая и укрепляя стежками наши нижние рубахи и корсеты, набитые драгоценностями. Она пыталась обеспечить надежность их хранения на случай, если нас спасут.

В тот день она не пошла с нами в сад, сказав Юровскому, что собирается почитать маме и «проверить лекарства».

Шифр, означавший «спрятать украшения в швах одежды».

Алексей, проснувшийся простуженным, тоже остался дома. По его просьбе я взяла Джой с собой на солнышко.

Оказавшись снаружи, я попыталась вслушаться в городские звуки. Я надеялась услышать шорохи волнения, приближающегося спасения. Грохот боя или паники. Но ушей достигал лишь шум двигателей, автомобильных моторов, сновавших туда-обратно по дороге возле нашего дома. Даже выстрелы затихли.

Во время прогулки я остановилась возле Заша. Он меня игнорировал, что не помешало мне заговорить.

– Что происходит? – Звучание собственного голоса показалось мне неестественным. Заклинание матрешки пыталось освободиться, проскочить в промежутки между словами. Я сглотнула, что, впрочем, не сделало его более послушным. Не стоило говорить. С каждым произнесенным словом все труднее становилось сдерживаться.

Слишком рано я открыла игрушку. Следовало дождаться Белой армии, как убеждал папа. Нельзя выпустить заклинание раньше времени, особенно сейчас, когда спасение, возможно, прямо по ту сторону ворот.

– Город эвакуируется.

Уставная суровость большевика дала трещину. Заш явно нервничал, словно не знал, что происходит и что будет со всеми нами – в том числе и с солдатами – в Ипатьевском доме. У меня перехватило дыхание при мысли о том, что белые могут напасть на него или… убить.

Я сжала его руку. Попыталась заговорить, но заклинание, сидевшее в моей голове, запульсировало на языке. Айнин. Айнин. Айнин. Оно жаждало освободиться, но вместо этого я выдавила из себя другие слова. Последние из тех, что я, скорее всего, скажу Зашу, пока не использую заклинание.

– Пожалуйста.

Айнин.

– Будьте осторожны.

Айнин.

Он посмотрел на меня. С глубокой болью.

– Вы тоже.

Когда мы вернулись в дом, Ольга положила у кроватей наши нижние сорочки, напичканные драгоценными камнями, прекрасно заштопанные и укрепленные швами. Мы их еще не надевали. Это могло бы предупредить Юровского о том, что мы готовимся к вызволению.

Он целый день то выезжал из ворот палисада, то возвращался, а вечером уезжал надолго и приезжал только к обеду.

После обеда наступил комендантский час, введенный в Екатеринбурге. Восемь часов. Колокольный звон прервался выстрелом. Я шагнула к окну, но папа оттащил меня назад.

– Лучше не стой сегодня у окна, Настя.

Я кивнула, не произнося ни слова. Заклинание тлело у меня на языке, как уголь. Где же Белая армия? Я не могла больше сдерживаться. Даже сомневалась, что смогу заснуть! Хотелось рассказать о заклинании папе, но я боялась произнести слово. Может быть, стоит написать письмо?

– Давай сыграем в безик, – предложила Мария, и я согласилась. Показалось, что она думает об Иване. Если бы нас спасли, они с ним могли бы прожить вместе всю жизнь. Для нее это был бы горько-сладкий побег. По крайней мере, она немного оправилась от шока.

Караул сменился в десять – значит, нам пора отходить ко сну. Пока мы укладывались, я слышала возню на нижних этажах. Шепот голосов. Каждое проявление большевистской нервозности придавало мне смелости. Спасение приближалось. Вот оно. Я прижала язык к небу, позволяя заклинанию гореть.

В половине второго ночи я внезапно проснулась, что-то услышав. Что это было? Почудилось? Он раздался снова – звон колокольчика у двойных дверей, соединявших лестничную площадку с гостиной. Они не были заперты, так что звонивший мог войти, если бы захотел.

Нет.

Колокол звенел, чтобы разбудить нас.

Я вскочила с постели. Доктор Боткин с папой были уже у дверей. Возможно, это и к лучшему – как бы я удержала заклинание, если бы ответила?

Доктор Боткин открыл дверь. Перед ним стоял Юровский, полностью одетый и еще более осунувшийся, чем прежде.

– Ситуация в Екатеринбурге сейчас очень нестабильная. Белые могут в любой момент начать артиллерийский обстрел города.

Неужели это правда? Даже если они знают, что мы здесь? Артиллерийский удар может убить нас! Все ли в курсе, что нас держат в доме? Я схватила папу за руку, и он ободряюще сжал мои пальцы.

– Для семьи слишком опасно оставаться на верхних этажах. – Юровский заметил нас с отцом.

К нам присоединилась Ольга, хрупкий призрак в ночной рубашке.

– Пожалуйста, разбудите остальных. Мы должны отвести вас в подвал для вашей же безопасности.

Доктор Боткин кивнул, поклонился и закрыл дверь. Потом обернулся к нам. Бледный. Но улыбающийся.

– Время пришло.

Смесь ужаса и возбуждения была почти невыносимой. Айнин. Айнин. Айнин. Мои колени подогнулись, но я ухватилась за дверной косяк. Сегодня. Сегодня все закончится. Я уверена.

Первым, кто пришел на ум, был Заш. Что с ним будет? Не попадет ли он в плен к Белым? Сбежит ли он и вернется ли к жизни простого рабочего? Вспомнит ли вообще обо мне?