Сын чародея с гитарой - Алан Дин Фостер

– Больше похоже на Слумаз, чем мы хотели, правда?

Ниина бесстрашно рассматривала стены туннеля. Она ошибалась – Сприлашун в этом месте совсем не походил на знаменитую реку, что текла через северную гряду Зубов Зарита. Это стало ясно, когда труба резко загнулась вверх. Следуя изгибу, лодка совершила оверкиль и поплыла как ни в чем не бывало дальше.

Банкан инстинктивно вцепился в косяк каюты, но успокоился, поняв, что гравитация не тянет его на дно.

– Отец никогда не рассказывал о плавании килем вверх.

К нему вразвалочку, держась за пустоту, приблизился Сквилл.

– Э, кореш, ты чей-то на себя не похож.

Чтобы расслышать, Банкану пришлось напрячь слух. Мешала вода в ушах.

Он поглядел на друга и нахмурился.

– Ты тоже.

И вообще никто не был похож на себя, если уж на то пошло.

Во-первых, голова Сквилла торчала не из шеи, а из левого бока.

Венчала туловище лапа. Что еще неприятней, вторая лапа раньше принадлежала Ниине. Еще больше сходства с сестрой выдру придавал новый окрас. Впрочем, сравнивать было не с чем – на Ниине осталась только одежда, кожа оказалась безволосой, как у новорожденного человеческого детеныша.

Не уцелел и Граджелут. Из его макушки торчали изрядной величины голые уши вместо небольших мохнатых серых лоскутков. Несомненно, этим и объяснялась Банканова тугоухость.

Они сошлись вверх тормашками на корме, чтобы разобраться в этом анатомическом шурум-буруме. Точно так же, как и лодке, пассажирам не удалось благополучно воссоздаться. Было ясно, что рассеянные части тел выбрали путь наименьшего сопротивления. Но это отнюдь не выглядело смешным. Напротив – в высшей степени досадным.

– Похоже, лопухнулись мы где-то разок-другой, – пробормотал Банкан.

– Это несомненно, – подтвердил Граджелут.

– Е-мое, нельзя же так! – Сквилл возмущенно помахал торчащей из шеи лапой.

– Вы на меня гляньте! Тока гляньте!

Со слезами на глазах Ниина демонстрировала безволосые конечности.

– Они у тебя хоть на своих местах, так-растак, – заметил из-под мышки ее брат.

У Граджелута непроизвольно дергались абсурдные человеческие уши, – Выход из этой ситуации самоочевиден. Вам надо исправить чаропесню.

– Я ведь знала, – печально добавила Ниина. – Конкретней надо было, без двусмысленностей.

– Хорошо, хоть голоса остались.

Банкан потряс дуару, полетели водяные капли. Он взял на пробу несколько аккордов и пришел к выводу, что инструмент благополучно пережил падение и последующее бестолковое восстановление.

– Чувак, уж лучше б на этот раз все было путем.

Сквилл прислонился к стене каюты, с непривычки ударившись о нее головой.

– Только не намекайте, что это я виноват. – Банкан набычился и окинул злым взглядом друзей. – Кажется, вы стихами ведаете?

– Да, но за аккомпанемент ты в ответе.

– От споров толку не будет. – Граджелут держался за румпель, скорее инстинктивно, чем пытаясь управлять опрокинутым судном. – Сосредоточьтесь, пожалуйста. Мне очень хочется вернуть мои уши.

– А кто вас просил их отдавать? – процедил Банкан и ударил по струнам.

Выдры с минуту посовещались, затем Ниина подняла голову, на морде – сплошная тревога.

– Че, ежели снова получится хуже?

– Че можа быть хуже, чем вот так? – осведомился ее брат из района третьего ребра.

– Вы хоть слова помните? – спросил Банкан.

Ниина жалко улыбнулась. У нее исчезли даже усы.

– Мне ведь казалось, я умираю. А када кажется, будто умираешь, все очень четко запоминается.

Банкан кивнул и приготовился.

– Давайте начнем примерно с того места, где остановились.

Пока они репетировали, лодка лихо перевернулась мачтой кверху.

– И поторопимся, ладно? Я еще ни разу так не плавал, и боюсь, у меня… как это отец называет… морская болезнь разовьется.

– Да? – с интересом посмотрел на него Граджелут. – А я думал, ваш нынешний окрас – еще одно последствие нашего неудачного предприятия.

Они пели и играли, а лодка выполняла акробатические курбеты в речном туннеле. Всю ее окутало уже знакомое серебристое пламя, пассажиров пронизал холодный зуд. И кончился вместе с песней.

Когда перед глазами прояснилось, Банкан заметил, что у Сквилла поменялись местами голова и лапа. А сам он махнулся с Граджелутом ушами, а также другими органами, о которых заговаривать никто не решился. К Ниине вернулись лапа и густой холеный мех, но она не успокоилась, пока не пересчитала усы.

Все испытали огромное облегчение.

– Я со страху чуть не рехнулась. – Ниина причесывалась, насколько это было возможно без гребня. – Тока вообразите – всю жисть прохилять с кожей, на которой шерсти не больше, чем у человека.

– Видите? – указал Гражделут. – Ваш гимн восстановлению обновил и наш корабль.

И правда, мачта выпрямилась.

Но это не спасло их от дальнейшего безумного кувыркания в трубе, которой обернулся Сприлашун.

– Как нам это исправить? – Банкан разглядывал шипящий, отражающий эхо водопровод, пока его не затошнило. – Как найти выход на сушу?

– А как ваш отец выбрался из того заколдованного потока? – подсказал Граджелут.

Ниина почесала в затылке.

– Помнится, как-то выкрутился. Или река сама выровнялась. Хоть пришибите, не вспомню.

– Одно хорошо – мы двигаемся в нужном направлении.

Купец подпустил в голос бодрости. Сквилл недоуменно посмотрел на него.

– Нет, вы послушайте! Уж на че у меня распрекрасное чувство направления, но чтоб меня отымели, ежели вверх тормашками, да в такой круговерти, я возьмусь прокладывать курс.

Но Граджелут не стушевался:

– Коммерсанты, которым довелось постранствовать с мое, знают толк в ориентировании. Многие мои покупатели живут в труднодоступных местах.

Грош цена была бы мне как профессионалу, если бы я не умел находить дорогу. – На его морду, как всегда меланхоличную, легла тень тревоги.

– Я очень надеюсь, что мы доберемся до конца туннеля. Нас только что разорвало на куски, неужели еще и утонем впридачу…

– Не трусь, пучеглазый, утонуть не дадим, – улыбнулась Ниина. – Я не проживу без твоего вечного нытья.

– Никаких признаков перемен, – уверил Банкан ленивца, хоть и сам изрядно обеспокоился. Человек и ленивец – не выдры, под водой долго не протянут.

– У вас улучшился цвет кожи, – сообщил ему Граджелут.

– Я и чувствую себя лучше. Кажется, привыкаю. Конечно, если к этому можно привыкнуть.